Но Балашов, вместо того чтобы сесть на место и успокоиться, скороговоркой произнес:
– Маша, бог с ним с кофем, можно вас после Бобы поцеловать?
Сказал и сам понял, что сморозил. «Господи, куда бы провалиться со стыда? Вот Галя бы поиздевалась, этот позор увидев! Не успел от подола отойти, как уже осрамился. Талант чистоты, талант чистоты!» Балашов даже прикрыл глаза, словно в предчувствии пощечины, но услышал неожиданное:
– Почему же после? Вы классик, вам и припадать первому.
Игорь растерянно оглянулся на Кречинского. Тот рассмеялся и зашептал толстыми губами:
– Н-нельзя отказывать В-валентинычу.
– О, да вы еще и Валентиныч? Валентинычей обожаю! – облизнулась ведьма и предъявила свою смуглую щечку. Балашов промахнулся и попал в ухо.
– Э, тише ты. Сядь. Нашему т-телерадиовещанию нужны з-здоровые ушки, – заметил безобразно трезвый Кречинский и отправился в очередной поход за напитками.
– Вот с-скажи мне, любимец б-богов, не знаешь, п-почему мужчины ходят в сортир п-поодиночке, а бабы – всегда п-парочками? – поинтересовался Кречинский, когда дамы удалились по насущным делам.
Балашов не знал.
– Наверное, стесняются поодиночке, – предположил он наугад. Его мысли были заняты другим: как сделать так, чтобы проводить по окончании посиделок Машу, естественным образом отделив ее и себя от других.
Мерзавец Боба словно прочел его мысли.
– П-при общении с женщиной, мой нетрезвый к-классик, самое главное – п-первый раз. П-первый раз – это якорь, п-поверь. Если покатит – все, швартовка обеспечена. А нет – п-потом как ни старайся… Ну, конечно, если красивая. Если считает себя красивой. Если не красивая, то еще пара п-попыток у тебя имеется. Такие они, ж-женщины, странные. Вот, казалось бы, д-дайте мужику развернуться, п-помогите ему, п-поддержите, а потом уж требуйте. Ан н-нет, они бы и рады, а все равно. Или вот в сортир. Но нам н-некрасивые без надобности пока, да?
Балашов опасливо оглянулся, однако собеседник успокоил его: старик, не бойся, дамы туда уходят надолго. Это мы прагматики – пришел, ушел. А им побеседовать надо, нас обсудить.
– О тебе, н-небось, говорят сейчас. Не икается? Нет? Т-тебе какая б-больше?..
– А у меня знаешь как? – поделился Игорь, уходя от ответа. – У меня знаешь что самое главное? Ну, то, что остается надолго? Разговор перед тем, как свет погасить.
– Я так и д-думал. Ты, з-значит, еще и разговариваешь, перед тем как с-свет гасить. Верно Маша тебя обозвала: интеллигент.
Балашов решил, что Кречинский над ним насмехается, но, взглянув на него, подумал о другом: можно быть молодым, молодым, молодым, а потом сказать одно только слово, бросить один лишь взгляд – и все, сдулся, на деле выходит старик стариком.
– А тебе кто? – спросил он.
– А-ах, – тот махнул рукой так, словно опоздал на последний автобус, – не в том дело. Кажется, с-старичок, поплыла немочка от твоих афг-ганцев. Через п-полчаса сюда еще один д-джентльмен подтянется. Для усиления. Будет большая с-стрелка.
– Что за джентльмен?
– Да какой-то эксперт. Народ в Ч-чечню возит, в Афгане потерся. И, говорят, к-культурный. С-сгодится.
– Чего раньше не сказал? Я бы и своего привел.
– Не, твой пока без надобности. Этот водить с-сможет, видимость практика с-создавать. Ты же, как до д-дела дойдет, тьфу-тьфу, з-зада с-своего не оторвешь от кресла. А этот п-побегает с немцами, те же с-сидеть на месте не могут. Надо только д-девок предупредить. Сколько они там еще т-трепаться с-собираются? Видно, п-понравился ты им…
Балашову скорое появление нового господина с богатой биографией совсем не понравилось.
– Да ты не в-волнуйся, старик, он, с-сказали, дешевый. Но убедительный. Турищева нашла – он там тоже на каких-то немцев т-трудится.
– Слушай, а этих девиц ты где раздобыл? Тоже Турищева помогла? Я эту Турищеву боюсь.
– Не, зачем. Не б-бойся. Вообще ж-женщин не бойся. Бойся смотреть на часы, когда ты с ж-женщинами. Дарю тебе фразочку, к-кстати… Немка – Машенькина подружка, с-считай, вместе работают. А Машенька… Машенька – ж-жена моя бывшая. Ну, не так чтобы с-совсем, а гражданская, к-конечно. Ловкая ш-штучка.
Кречинский подмигнул Балашову, который тем временем, дабы преодолеть изумление, старался прикинуть, сколько лет назад сей брак имел место быть. По всему, что он знал о приятеле, выходило, что дело это давнее, но только если Бобины годы еще можно было откручивать назад без опаски, то Машенька и сейчас казалась Игорю Валентиновичу Балашову существом юным.
– Ты когда успел? – наконец промямлил Игорь, нарушив свое правило не лезть с расспросами о чужой жизни.
– Было, – с новой краской в голосе, с неожиданной задумчивостью и даже мечтательностью отозвался «бывший». – Я п-преподавал, филологам. Ну ты з-знаешь. Вот в-встретились. А какие г-группы были – с-сорок девок, один я. Вместе дружная с-семья. Это сейчас мужики в г-гуманитарии рванули… Признак в-вырождения, зато п-повод для п-письма. Да. А п-потом она прыг и на ж-журналистику п-перевелась. Се ля ви.
– А с чего разошлись?
