Передача выходила трижды в неделю, в ночь. Пленки Логинов записывал наперед и дополнял свежими вестями с афганского фронта. Пленка на вокресенье уже была подготовлена и лежала у техника на рабочем столе. Но после того, как Логинов записал рассказ Чары, он, после долгого раздумья, принялся делать выпуск заново, а в интернет-службу отправил новый текст, который с утра должен был оказаться на редакционном сайте. В передаче на протяжении пятнадцати минут говорилось о связях туркменского режима с афганскими наркобаронами. А изюминкой стала история, рассказанная Чары. История про майора Виталия Усачева. Линию российского журналиста Павла Кеглера, обнаружившего след связей ашхабадского руководства с наркомафией, Логинов только наметил. Прощупал тему, так сказать… Вот что рассказал Логинову о майоре туркменской погранслужбы Чары, а его устами — «РЕГ».
«Дед, генерал царский Усачев, еще российскую границу с Ираном охранял. Басмачей пережил, а Сталина не пережил. Сын его из Магадана попал в Москву. Но судьба — как собака голодная, она свежее мясо за миллион шагов чует. Ее со следа не собьешь. Отец Усачев из Москвы в Туркмению обратно в экспедицию поехал, на раскопки. Не знаю, что там копал, только накопал он с местной марыйской красавицей сына Виталия. Потом уехал на севера́, а там и сгинул. Но мать уважаемая женщина была, про деда соседи помнили. Вот Виталий Усачев за дедом и пошел, под зеленую фуражку.
А потом русских пограничников с кордонов убрали. Так это было: в 95-м на Имам-Назаре две тонны героина „Три семерки“ пограничники перехватили, вот тут их и начали выводить — Отец всех туркмен сказал, что Москва стала во внутренние их дела вмешиваться. А как же… В его дела. Русские уходили тогда, уезжали, — а этот Усачев остался в Ашхабаде. В аэропорту он, по старой памяти, все еще возглавлял таможенный пост. Не трогали Усачева до 97-го года. В 97-м КНБ в такую силу вошел, что через порт на бортах из Афганистана героин высшей марки стали гнать контейнерами — а охраняли их каэнбэшники, спесивые морды. МВД и таможня уже под их указ танцевали. К ним майору никак не подобраться — таможне к грузу и подходить запрещалось. А он — возьми да и упрись. Вот задело его за живое. Наследственность. Были тогда такие русские!
Он так мне сказал потом — за деда душа на дыбы поднялась. Собрал представителей общественности (такое тогда еще возможно было без КНБ), заставил при них вскрыть контейнеры, которые через правительственное багажное отделение из Афгана в Москву шли. Слухи были, что этот черный транзит в Россию талибы гоняют. Они уже тогда Баши на иглу посадили, он их боялся больше, чем ООН, — это уж, как русские говорят, что с ладони пить. Зато мулла Омар туркмену Баши лично пообещал прислать на подмогу войско, если только друга кто-то обидит. Соседи такого союзника остерегались, как овцы волка. Особенно Ташкентский Папа, то есть Каримов. Одноглазый Омар обещал за день любых врагов Баши смести. Внутри и извне. Мулле туркменский мазут очень нужен был. В Герате туркменское консульство только и занято было тем, чтобы наркодела прикрывать дипдокументами — но то другое дело, на то свои доказательства. За отдельный бакшиш.
Так что общественность не удивилась результату „вскрытия“. Пять сотен килограммов героина — „Три семерки“ — как на ладошке. С клеймом. Не удивилась общественность, только перепугалась очень.
Майору что — теперь вперед только, отступа нет теперь. А каэнбэшники, они, собаки, подходчивые — в лоб не пошли. „Ба, — говорят, — дела какие. Ну, майор, молодец, майор. Вот открыл глаза нам, вот открыл. Поехали, — говорят, — сейчас оформим у нас, дело-то нешуточное! Кто-то сверху тут воду ого как мутит!“
Он и поехал с ними в управление. По дороге заехали в микрорайон „Мир“. Там говорят: „В машине подожди три минуты, мы коллегу заберем важного. Важняка“. Ушли. „Сумку, — сказали, — оставляем, придем сейчас. Смотри, чтоб не увели, документы тоже важные“. Майор наивный человек, не хитрый. Русский, одно слово. Остался ждать и ждал недолго. Подъехала „Волга“, из нее спецгруппа. Покрутили руки. Почки отбили — „где прячешь, сука нерусская“, кричали. А искать долго не пришлось. В сумке 51 грамм героина, статья подрасстрельная, на грамм перевес.
