Или… Или черные заманили белое воинство доступностью открытых вертикалей? Или настоящий игрок, истинный «мистер Х» восседает за доской с той стороны? А их игрок — looser, только думает, что ведет эту партию? В умных играх можно просчитаться. Winner может стать looserом. Если… Если они играют друг против друга. Но Юзовицки посетила даже не догадка, а прозрение, что в этой партии шестнадцатипалых водит белые и черные воинства один комбинатор. Может быть, это и есть их Бог? Именно ему, их Богу, с наибольшей охотой подставил бы ножку Грег Юзовицки перед тем, как опуститься в холодную прорубь старости. Предательство. Передательство, в высшем смысле опровергающее измену. Ему есть что передать. Алжирский информатор сообщил ведь Грегу о подготовке группы для уничтожения Шаха Масуда! Эти данные ушли — что наверное знал Грег — из стен «фирмы» наверх, но после того странным образом на агента сразу иссякли деньги. А Масуда грохнули те самые ребята, на которых указал агент. Подобных фактов Юзовицки собрал целую колоду. Он дополнил их связями и по науке выстроил граф. Граф сошелся в одной вершине. Разведчик остался доволен своей работой. Шпион КГБ не сделал бы ее лучше. Маленькая атомная бомба, ничуть не хуже той, что передали Иосифу Сталину супруги Розенберги. Сравнение с идейным передателем Розенбергом манило симметрией и одновременно страшило. После исполнения передательства придет время самоуничтожения. А Юзовицки пока не чувствовал готовности. И потому останавливал себя, ища другой ответ: если да, то кому? Русским? Китайцам? Ирану? Русские куплены, Китай осторожен, Иран слаб. Германии? Франции? Это не даст передательству искупительной полноты поступка. ООН? Смешно. «Нью-Йорк таймс»? Пошло… И «тот Грег» ждал срока созревания, поскольку чувствовал, что вскоре искупление в виде мщения «системе» будет даровано ему…
Рустам, направленный Большим Ингушом на поиски следов Моисея в Чечню, к тому чинуше, который помогал готовить документы на группу Черного Саата, передумал. Большим стратегом он себя не считал, политика, по сути, волновала его мало, не больше спорта, но это вовсе не значило, что он относил себя к людям безыдейным. Ему нужен был вождь, который облекал бы идею в слова, но Рустам — и этого не понял Большой Ингуш — был организацией не простой и слишком гордой, чтобы довольствоваться положением ведомого. Напротив, это вождь, по его разумению, в большей степени зависел от рустамовой бульдожей хватки, его коварной практической отваги. Но за собой Рустам оставлял большую свободу, чем свобода вождя, заложника идеи — это была свобода сменить вождя на другого вождя.
Ютов был хорошим вождем для Рустама. Он обладал силой, властью и терпением, он давал волю нукерам, но не распускал их подачками. Достойный мужчина. С ним можно было бы по-умному совершить то дело, которое тлело в соседней империи. Рустам как-то задался вопросом, зачем это нужно ему. Было это в дни после смерти отца. Тогда, зимой, уйдя в горы на семь дней, он понял, что не знает ответа. Понял и другое: есть ответ, который для него больше ответа. Мое имя — в грохоте водопада жизней, брошенных в озеро, на дне которого хранится тайный знак этих гор. Смысл — не раскрыть его. Смысл, напротив, — укрыть собой, сохранить его тайну от чужаков. Потому что сказал перед тяжелой смертью отец: «Тайна гор уходит со мной. Я счастлив, мои сыны». Рустам не успел к смерти, эти слова передала ему чужая женщина, бывшая ему матерью.
В горах все это не понялось, а увиделось. Ясность — высшая мудрость воюющего мужчины. Это понимает Соколяк. Но Соколяк — чужой. Он погубил Ютова. Не замыслом, а верным присутствием в его мыслях. Русскому не должна быть отдана тайна знака.
Рустам, на самом деле, давно намеревался убрать Соколяка. На родной земле для этого не было препятствий, кроме одного — Ютов убедил его в теории равновесия. Шайтанова Небесная Астролябия. Рустам и боялся ее, и не понимал, и верил в ее законы. Соколяк был ее законом, а теперь, когда вера спала с тела души, как платье с девственницы, оказалось поздно. Теперь он, Рустам, проигравший Ютова Соколяку, должен укрываться от них. Что ж, кто знает, может быть, не Руслана Ютова, а имя Рустама Шоева будет в словаре Истории обозначать время их совместного написания на той самой ленточке, скомканной в сапог лихого всадника…
