Ютов задумался. Чертов русский. Опять он вытягивает его из твердой позиции, как устрицу. Большому Ингушу не были понятны умствования Миронова, ему досаждала фраза, чуждая кавказской метафоре, насыщенная не цветом, а весом. Но Ютов был невольно польщен упоминанием о его таланте. Больше того, к собственному удивлению, слова русского полковника давали ему нить в его собственных рассуждениях последних недель. Столкновение порядков, хаос, катастрофа среднего положения. Жаль, что 20 лет назад он не «угадал» этого Миронова так, как следовало, не привлек его в советчики. Хотя… Поистине, всему свое время.
Той ночью, которая предшествовала разговору с Мироновым, Ютов искал, но еще не дал себе окончательный ответ на вопрос о своем месте в Новой Небесной Астролябии. Вот теперь он поистине оказался между гигантскими планетами, несущимися друг к другу в жажде ненависти. В этом не было беды, он всегда находил в таком положении выгоду и путь к победе. Больше того, он знал, что когда-нибудь именно такая ошибка сильных мира сего освободит ему путь наверх — но! Когда-нибудь, не сейчас. Сейчас он не готов. Как успеть ему отступить, пропустить бешеную бычью космическую массу мимо себя? Если бы его храбрый Рустам не был бы Жестоким Рустамом, если бы он был одинок и пуст, как Соколяк, планете Большого Ингуша проще было бы уйти на тихую орбиту. Но Рустам после возвращения из Москвы растворился в Чечне. Теперь он уйдет искать свою войну. Неужели Миронову ведом закон, который не был учтен Большим Ингушом в Небесной Астролябии? Не цели, не принципы, не образ мысли, но нечто определяющее, задающее порядок в их мирах оказалось более близким, прагматически соединимым у него с полковником, чем с воинами нынешнего Большого Джихада. Возможно, прав полковник с голубыми холодными глазами. Пришло время выбора. Не смерти или жизни. А смысла или хаоса. Может быть, Миронов и выходит единственным союзником сейчас. По связи.
Ютов засмеялся: чёртов полковник, чёртов гэбэшник, опоил-таки русским зельем. А думал-то, что ещё с академии противоядие — на всю жизнь.
Андреич по смеху собеседника понял, что теперь Ютов готов. Не к обмену, а к союзничеству. Не тогда, в Москве, а именно теперь. И он сказал слова, которые не следовало произносить:
— Передо мной коньяк, генерал. Предлагаю выпить со мной. За порядок в хаосе. Хаос может быть любым, а порядок — только один.
— Я с вами не брататься собираюсь, полковник Миронов. Мы совершим взаимовыгодный обмен. Тогда я выпью коньяк.
И они договорились о встрече. Через два дня. Положив трубку, Ютов почувствовал, что не договорил. Ему на миг пришло в голову, что за Мироновым вообще ничего нет. Ни его ордена, ни таинственного Центра. Ни-че-го. Ютов усилием воли отогнал от себя эту шельмовку. Ведь тогда и его дорога к сегодняшнему дню обесценивалась, как рубль в перестройку. Руслан ушёл, товара для обмена с Мироновым у Большого Ингуша не было. Кроме одного имени — Моисей. Впрочем, теперь ему не столь нужен Кеглер. Кому сейчас до Кеглера? Цена на него упала. Сейчас нужен Рустам. Ему и Миронову. Так пусть Миронов вычислит ему Рустама.
В то время как в Германиях, Франциях и Россиях большие люди еще спорили, стоит ли и можно ли наносить удар по Афганистану, будут ли и впрямь точечными бомбежки лагерей Усамы и Назари, не ввяжется ли цивилизованный мир в долгую — вспомним Советы — войну с диким, но упорным зверем по имени «Талибан», не помешают ли ракеты кормить голодающих дехкан, выдержат ли гуманитарные фонды новые миллионные потоки беженцев, сколько будет стоить — и кому — окончательная победа прогресса над мрачным средневековьем, и, и, в Белом доме все посчитали и решили. «Неотвратимая свобода» выросла на Капитолийском холме без больших споров, и с разных концов мира к азиатскому материку потянулись авианосцы и крейсеры. Горные дивизии, рейнджеры, «зеленые береты» готовились искать виновника атаки на Нью-Йорк в Афганистане. Пусть это будет Усама, пусть это будет Назари. Пусть это будет хоть мистер Х, лишь бы в Афганистане…
В войсках царило возбуждение. Ходили слухи, что хоть афганские женщины уродливы, зато на новых базах в Узбекистане и Киргизии можно обрести истинные радости жизни. Офицеры старательно изучали новые названия на атласе мира. Спецназовцы получали на руки ясные, на американский лад, инструкции о том, как допрашивать пленных террористов и как отличать их от мирных жителей бедных азиатских краев. Солдаты осознавали свою двойную великую цель: в который уже раз им надлежало спасти идеалы свободы и демократии в заблудшем мире, и обезопасить Land of freedom. Дух поднимало и то, что слабые готовы были воевать за спиной сильного. Хотя прока мало от норвежцев и немцев, а все равно неограниченная солидарность — ее за деньги не купишь. Только за большие деньги.
