Водитель "Камаза" недовольно хмыкнул, крутнул головой, вынул из кабины бутылку портвейна. Сорвал зубами пробку, жадно хлебнул прямо из горла, закусил шоколадной конфеткой.
– Денежки на качалку порастасовали по кармашкам наши механики и директора, А нам – вот вам, нате, велосипедики крутите, штанги гнутые тягайте. Ты был в этой горе-качалке?
– Был.
– И что? Нравится?
– Нет, не нравится.
– А на фиг ты там был, если не нравится?
– Ну, просто был…
– Просто был – два раза?
– Ай ладно, Алексей Батькович, ты скажи, чего ты бросил гирьку?
– Ну, мне ведь за гирьку-то не платили. А здесь – более-менее, хоть на хлебушек хватает. Без маслица и икры, но все ж кое-как хватает. Да и вообще, автобаза – это жизнь, Степка. Нет? Ты так не считаешь? Ай, не гони, Степка, не надо. Ты так не считаешь. Не считаешь – потому что еще толком не вработался. Правда?
– Может быть…
– Конечно, может быть. Портвишок будешь? – не дожидаясь ответа, Боцман сделал еще пару глотков из бутылки. Пошарил в карманах. Не найдя в них ничего съестного, залез в кабину. Сразу же вылез.
– Степанька, на, хоть кусни немного, – водитель протянул парню надкусанный бутерброд с колбасой. – Тоже нет. Даже пожрать за компанию – нет. Что ты за друг, а. Ладно. Что я говорил?
– База – это жизнь. Кажется, так…
– А, да! База наша – это жизня, Степка. Ты здесь не полностью влитой пока, понимаешь? Не понимаешь, не жмурься. А вот портвишок будешь?.. Да че ты все нет и нет, пора начинать уже, Степка. Ладно, умолять тебя не буду, кремень-пацан. Кому слово дал? Скажи, не бойсь.
– Никому. Просто…
– Да все у тебя просто. Ладно. Так вот, база – это жизня. Ты вот ранее в качалку ходил?
– Ходил. Примерно в такую же как эта.
– Ну и на хрен ты в такую качалку с гнутыми штангами и ржавыми стойками ходил, скажи, мальчик?
– Ну, близко от дома.
– И сколько рубликов платил за качалочку?
– Ни сколько.
– Так ты ж прямо так и скажи: бесплатно – потому и ходил. Ладно, не дуйся. Ну так вот, ты в своей качалочке так можешь – и мышцы покачать, и баб помацать… Ай, не вздыхай, я знаю, не можешь… Нет, ты не серчай, я знаю, ты вообще по бабам более-менее ходок, но если в гардеробчик приведешь, тебя тренер пинками погонит. Правда?
– Ну, зато в нашей качалке нет тренера.
– Ах, да, ты же уже в нашу ходишь. Ну, в нашей тоже не покутишь особо.
– Да. Там гардеробчика нет.
– Да, и гардеробчика нет, и качалка – абы чё, а не качалка.
Степку удивило, что этот пропитой глуповатый работяга резко изменился в лице, когда речь зашла о тренажерном зале автобазы. Степка тоже с трудом называл это помещение качалкой – ведь как можно назвать фитнес-залом комнатку с пятью велоэргометрами и тремя стойками с гнутыми грифами и кучей поржавелых дисков. Самое смешное было, что велотренажеры были новенькие, дорогущие, а стойки – самодельные, немного неровные, сквозь белую краску кое-где выглядывала ржавчина. Диски для штанг были также самодельными – неровно вырезанные автогеном круги железа разной величины, с неумело нарисованными черной краской цифрами.
– А ты в нее за каким хером ходишь? У тя че, велосипедика нет? Или в твоей халявной качалочке нету велотренов?
– Я просто после работы сходил – просто посмотреть.
– Это правильно, – Боцман, снова став крайне серьезным, убрал руку от портвейна, с трепетом похлопал парня по плечу. – И не ходи в эту чухню. Не качалка это. Отмывка бабла. Понял меня, Степка?.. Вот, счас вижу, понял. Портвишок будешь?.. Не вопрос, не вопрос, не серчай ты. Ты прямо скажи: в качалку хожу – потому не пью. Правильно?
– Правильно.
– Молоток.
– Степанко, – крикнул Яков из гардероба. – Не слушай ты этого спившегося дурня. Не гиревик он, только понтуется перед тобой – зелененьким.
– Иди-ка сюда, Яшка-Коняшка, – шофер резко передумал допивать портвейн. Звонко поставил бутылку на колесо грузовика. – Иди сюды, мытарь, я те покажу какой я не гиревик.
– Что, грузовичок подымешь? – Яшка, подойдя к водителю "Камаза", со смехом заглянул в осоловелые глаза. Похлопал Боцмана по щеке. – Ни хера ты не подымешь. Ты только бутылочки подымать умеешь.
– Да?! А ты?
– А я, знаешь, Леха, уже старпер – скоро полтишок. Уже поздно подымать. А вот Степке – самое время.
Глядя в спину уходящему парню, слесарь подмигнул шоферу. Когда Степка обернулся и вопросительно прищурился, повторил: – Самое время, Степка, да-да.
6
Иван и Яков вошли в раздевалку, привычно поприветствовали двух тинэйджеров. Вовчик ответил сдержанным кивком, не подав руки. Тема вообще не обратил внимания. Даже не прервал монолог, будто и не услышал вошедших. Яков собирался сделать замечание, но друг положил ему руку на плечо, гримасой попросил не придавать большого значения зазнавшимся малолеткам.
Судя по разговору, тинэйджеры уже мнили себя не только элитными качками, но и реальными покорителями женских сердец. Артем в жестах и лицах объяснял другу, как он подкатил к фитоняшке. После короткого рассказа спросил: – Ну, а ты как? Маришка – огонь?
– Маришка… – парень тяжко вздохнул. – Она некая холодная, эта Маришка.
