Глядя, как друг заметно прибавил в жиме лежа, Ванек завидовал ему, но сам становиться сильнее не желал. Он ходил просто для ощущения приятной усталости, а не ради того, чтобы стать сильнее. Ведь зачем эта сила? Для работы – не надо. Для сорев – тоже не надо. Да и внешне Яков не стал лучше. Даже грудь не стала мощнее. А ведь стал сильнее почти в полтора раза!..
Иван перевел взгляд на Любку. Женщина только что выполнила подход жима ногами, и шла к Глебушке, тренирующему бицепс… Наверняка, счас попросит снять блины с тренажера… Точно. Терпеливо дождавшись, пока паренек положит штангу на стойки, Любка повела его за собой, что-то по пути говоря и указывая на тренажер для жима ногами.
Смешная эта Любаша. Сама жмет стоя почти как этот аполлонистый паренек, а сыми-ка ей вот эти полтишечки… Или убрала бока и подрельефила ляжки – и считает, что все можно? Или просто хочет заставить паренька поглядеть на ее почти двести килограмм в жиме ногами?.. Или, может, просто хочет посмотреть, не уронит ли Маришка перекладину блочного тренажера, глядя как ее Глебка помогает этой брутальной фитоняшке?
Поблагодарив Глеба за помощь, Любка усмехнулась, чем немного озадачила парня. Пощекотала его чуть пониже ребер.
– Чего такой грустный?
– Да так, – Глеб с ухмылкой махнул рукой в сторону Артема, – Великий Арчи велел мне идти на хрен.
– Чего?
– Я спросил, почему он второй, а я аж одиннадцатый… Ведь сама посмотри, он ничем не лучше меня…
– Он водится с Кирюшей – фавором Гумана. А ты – с Санычем, рабом Гумана. Разницу чувствуешь?
Глеб резко передумал идти к штанге, которой недавно качал бицепс. Чуть не бегом подошел к Кириллу Охтину, который шумно переводил дыхание, стоя перед тяжеленной штангой, покоящейся на стопорах силовой рамы.
Подождав, пока атлет отдышится, парень спросил его: – Кирилл, ты, правда, фаворит Гуманоида?
– Так точно. – Бесцветно буркнул Охтин. – Еще вопросы?
– А… Как так?
– А так-так! Вырасти вот такое качество – тоже будешь не последней птичкой!
Не последней птичкой, – про себя повторил Глебушка, медленно отворачиваясь от качка и направляясь к своей штанге. Странно, почему такой нескладной и не очень поджарой птичкой?..
Похохатывая с Глебушки, который с растерянной миной уходил от бройлерного атлета, Иван не заметил, как подошел Яков.
– Ты чего сегодня раньше меня, Иванко?
– Погоди-погоди… – Иван с трудом сдерживал смех, наблюдая за Глебом, который, не дойдя пару шагов до штанги, резко передумал и направился к тренерской.
Услышав нервный глухой стук в дверь, Евгений Александрович переключил "плазму" на музыкальный канал. Открыл дверь. Увидев крайне озадаченного Глеба, засмеялся.
– Какие трудности, Глеб Ильич?
– Саныч…
– Да.
– Саныч…
– Я. Какие трудности, Глеб?
– Как так?
– Что именно – так? А, Глеб Ильич?
– Кирюша – фавор…
– Да, Глеб, – не дав парню договорить, тренер взял его под локоть, завел в тренерскую. Прикрыл дверь. – Да, Глебушка. Кирилл Охтин – протеже Гуманоида. Только вот кто тебе это сказал?.. Явно, не сам Киря…
– Ну, да. Сам он ничего почти и не сказал…
– И не скажет, Глебушка. Потому что понимает, что он фавор – потому что Гуману нужна финансовая страховка. Понимаешь?
– И это всё? – после недолгого, но глубокого раздумья спросил атлет.
– Практически… Еще вопросы?
– А я слышал, как он когда-то Аскольду говорил: "Палыч меня жалует, говорит: рельеф бомби, и икры с трицепсом обязательно-обязательно расти!" А Аскольд ему: "Да-да. И артистичнее будь. Не сыграешь – не проживешь!"
– То-то и оно, Глеб Ильич. И ими играют, и они играют. Вот такая артистичная коммерция, Глебушка… Да не говори ты, я ее тоже не люблю. Пойдем, потреним?
– Яшок, мало еще с него портвишка выцедил?
– Когда я с него цедил? Только за вступление и за годик… Ну, еще за днюху.
Якова больно задел вопрос-упрек Ивана. Он даже передумал жать лежа. Соскочил со скамьи. Еле сдержался, чтобы не уйти.
– Все равно, Яшок, я в толк не возьму, на кой лях оно тебе?
– Дык пусть идет в элиту билдеров. Пусть валит на хер с базы. Одним фуфлоидом хоть меньше будет.
– Лучше будет?
– Лучше, я те скажу. Лучше. С додиками нашими уже привычно, хоть иногда и противно. А с этим – то за него работаешь, то его защищаешь как дитенка. А здесь он будет – элита. Да и он светится святым светом когда видит этого Темку Никонова. Значит, надо познакомить. Правда?
Слесарь перевел взгляд на Степку, который растерянно оглядывался по сторонам, стоя у входа в качалку.
– Иди сюды, великий спортсмен.
Степан послушно подошел. Исподлобья посмотрел на старшего коллегу.
– Чего смотришь как барашек на новые вороты? Вон твой Арчи Никон.
– Вижу…
– Точно видишь? А чего не идешь?
– Яков… А он меня точно накачает?
– Точно. Ты ж по-человечески спроси его – что к чему, и так аккуратненько предложи продолжить разговор в "Клубике-рубике". Ну и пощедрись, как надо быть… Чего опять не так? Денежков нету?
– Да есть, есть у меня бабки.
