Уборщица была права только в одном – что Женек будет просить прибавку. В кабинете главврача он сидел именно ради разговоров, которые не редко сдабривались алкоголем, а летал из кабинета в кабинет именно ради медсестер, но совсем не с целью помочь им. Да и в чем над помогать медсестрам, которые только и делают, что выписывают рецепты и ставят галочки в анкетах пациентов?..
Подождав, пока женщина закроет дверь, Евгеша повернулся лицом к своему непосредственному начальнику. Главврач с опаской глянул на дверь, шепотом сказал: – Не ушла…
– Ушла, Юрий Николаич, – усмехнулся Женек. – У вас паранойя чтоль?
– Нет. Что угодно, но не паранойя. Ну, че опять не так, дружок?
– Всё вроде так. Вроде…
– Я ж сказал, пока – пару копеечек! Потом потихоньку будешь получать за совмещение. Не могу по другому, уж извини!
– Нет-нет, с этим вопросов нет, товарищ генерал.
– А с чем есть?
– Я не понимаю, как работают у нас некоторые специалисты…
– То есть, тебе еще и полставки психиатра навернуть?
– Нет-нет, вопрос не в этом.
– А в чем?
– Именно в работе. В работе нашего одного специалиста. Психиатр Замельский, знаете, что делает?
– Я знаю всё, Женек. Что, по-твоему, он не так делает?
– Эм-м… – Глухо промычал медбрат после недолгого смущенного молчания. – То есть, ты, Юрий Николаич, в нем огрехов не видишь?
– Я спрашиваю тебя, Евгений Матвеич! Что ты видишь не того в работе моего подчиненного?
– Ну, он лечит анку психотерапией…
– Известно. И что здесь не так?
– Понял, – Евгеша с извиняющейся улыбкой медленно встал с кресла, повернулся к выходу. – Ну, я пойду…
– Я вас не отпускал, Евгений Матвеевич. Сядьте! Что не так делает товарищ Замельский?
– Мне сдается, что нужен некий другой подход… Это во-первых…
– Какой другой подход?.. Вижу, никакого. Ладно. Что во-вторых?
– Чисто терапией надо заниматься в коммерческих заведениях… Я так думаю.
– Почему?.. – механически спросил Юрий Николаевич, и тут же отрешенно махнул рукой: – Вижу, ни почему. Тогда отвечаю вам на ваши вопросы, товарищ младший коллега. Товарищ Ольховка посещает доктора Замельского внеурочно, – и посему не отнимает его рабочее время. Товарищ Ольховка был ранее пациентом Замельского, и последний успешно излечил его от дистимии. Знаете, что это такое? А, товарищ медбрат?.. Вижу, не знаешь. Так вот, это крайне тяжкая депрессия. Что такое депрессия, надеюсь, знаешь? Вижу, знаешь. Так вот, именно физиологических нарушений наш Иван Палыч и не заметил, но это простительно – поскольку он должен заботиться именно о психическом состоянии подопечных. А вот теперь бывший пациент пришел к нему с просьбой – вылечить онкологию посредством психотерапии. Причину знаешь?.. Не напрягайся. Знаю, что ты ни хера не знаешь. Так вот, причина – в том, что товарищ Ольховка – рабочий на том самом заводе, где директорствует товарищ атлет, на которого мы прошлой весной глядели… Не понимаешь, зачем культуристу завод? Да успокойся, Женек, я тоже не понимаю. Так вот, этот супербилдер Аскольд заболел также онкологически. И также – от дистимии… Что? Я вижу признаки мыслительной деятельности Евгеши? Ну-ка, вдарь, Женек…
– Ну а что, – слегка заикаясь начал Женек, чуть не подпрыгивая на месте. – У меня бы тоже она была, если бы я полез в большую политику, ни черта в ней не смысля…
– Ты так думаешь?
– Ну а что…
– Ладно, этот вопрос пока проедем. Так вот, возвращаясь к нашим баранам, лечил этого директобилдера китайский доктор. И вылечил… Ну, неужель нет вопросов, Евгеша?
– Что за доктор?
– Доктор Вэйж Ванг. – Юрий Николаевич пощелкал клавиатурой ноутбука, Повернул гаджет экраном к подчиненному: – Читани-ка.
Медбрат быстро пробежал глазами текст. На несколько секунд задержал взгляд на фото прислуги Аскольда. Натянул на лицо изумленную улыбку, мелко закивал:
– Ну-ну, верю.
– И всё? Больше вопросов нет?
– Юрий Николаич, ты рассказывай, не хочу тебя перебивать.
– А я требую. Я твой начальник! Вопросы!..
– Ну, нету…
– То есть, – подавляя приступ сильного гнева, главврач медленно встал из-за стола. Его рука нервно сжалась в кулак и медленно опустилась на стол перед Евгешей. – Ты считаешь, русский доктор должен быть хуже китайского? Или у нас не медучреждение? Отвечай! Я твой начальник!
– Ну-у… н-нет… Нет, Юрий Ни…
– Отставить заискивания! Здесь тебе не армия! Кстати, у тебя комплекс – солдафона! Потому ты и медбрат уже двадцать лет, Женек… Что, не моё это дело? Не моё, да. Но ты, товарищ медбрат, универ заканчивал – чтобы всю жизнь в шестерочках у психиатров бегать?! Нет, ты скажи мне. Скажи просто, как товарищу…
– Как товарищу директору?
– Нет, как просто товарищу. Другу.
– Ну, я…
– Ай, не нукай ты, Евгений Матвеевич. Клал ты на психотерапию и на психологию с большой высоты… Что? Нет?
– Ну, я…
– Ну, ты! – Юрий Николаевич снова перешел на гневный крик. – Именно ты и чихал на психотерапию! А вот доктор, над которым ты пришел сюда постебаться, работает! Кстати, моральные и материальные условия у Ольховки и Аскольдио диаметрально противоположные.
– Ну да. У качка прислуга – доктор. А он все равно заболел. А у работяги – ничегошеньки, и излечился.
