– Ничего. Пойду, курну.
Взяв со стола смартфон, тинэйджер вышел на балкон. Закурил. Набрал номер Аскольда. Тщетно ждал ответа дольше минуты. Когда послышались короткие гудки, выплюнул сигарету,и ушел в комнату.
Звонка Аскольд не услышал, потому что в это время спал, сидя на кухне, положив голову на обеденный стол. Стол был заставлен грязными тарелками с куриными костями и косточками от фруктов, и бутылками из-под коньяка и пива.
Когда звонок повторился, в кухню вошел слуга-китаец. Осторожно похлопал атлета по плечу: – Аскольд… Вам звонят…
– Кто? – злобно протянул Аскольд, не поднимая головы.
– Уан момент, плиз.
Вэйж Ванг удалился. Через мгновение пришел.
– Артем…
Бодибилдер с большим трудом заставил себя принять нормальное положение. Брезгливо отвернулся от бутылок. Медленно встал. Переложил тарелки со стола в раковину. Достал из холодильника бутылку бренди.
– Передай ему: "Иди на хер!" Стой, Ванго… Передай слово-в-слово! Ну, чё ты смотришь? Чё не так?.. А, слово матерное? Ну, если можешь, скажи без мата. Только скажи, что от меня. Он паренек сообразительный, всё поймёт… Ну, чего еще?.. А, пить бросить обещал? Ну уж извини, дорогой Сэнсэй. Сам знаешь, стресс без алкогольного вмешательства не проходит. Обещаю, последняя бутылочка. Иди, дорогой Ванго, передавай.
Подождав, пока китаец выйдет, Аскольд ножом срезал пробку. Выпил прямо из горла пол-бутылки, снова сел за стол. Ему снова захотелось погрузиться в пьяную ленивую дремоту. Но нельзя – надо идти к Манукаде в больницу.
Аскольд принял сидячее положение. Сделал несколько глубоких вдохов. Неожиданно состояние тяжелого нервного утомления прошло. Алкогольная эйфория также улетучилась. Будто и не было никакого скандала с Иришкой, никакого стресса, никакого стыда с тягостным ощущением ломоты в мозгах и неприятным напряжением в области солнечного сплетения.
Услышав ритмичный стук каблучков, Кононов резко повернулся к двери. Дверь медленно открылась, и взору атлета предстала Иришка. Манукада была одета в легкое голубое платье без рукавов. На лице, как всегда, были бледные румяна и легкая улыбка-ухмылка – нечто среднее между потаенной злобой и готовностью стойко отвечать на заслуженные упреки.
– Ух ты, Иришка…
Аскольд встал из-за стола, хотел обнять девушку. Но Ирина отстранилась.
– Ух я, Иришка…
– Ты быстро поправилась.
– Быстро. Но еще не полностью…
– Ну, это дело такое, – машинально ответил билдер. А сам подумал: "И не поправишься полностью! Моральная уродина!"
– А ты?! – неожиданно выкрикнула Манукада, нервно заламывая руки.
– Что – я? – Глухо, полуприседая от страха, промолвил Аскольд. Неужели она читает мысли? Может, потому и Гуманоид поставил ее вторым человеком после себя?
– Ты! Ты не моральный урод?!
"Ёпт! Точно! Читает мысли!" – с этим внутренним монологом атлет резко вдохнул носом воздух, и, сжав кулаки, двинулся на Иришку.
Манукада ехидно улыбнулась, стала в боксерскую стойку. Начала месить кулаками воздух.
– Ну-ну! Давай-давай! Мэ-э-эр!
Аскольд остановил кулак на уровне сантиметра от носа девушки.
– Ну, чё еще скажешь?
– Ты будешь сидеть!
– За что?
Манукада вместо ответа подозрительно прищурилась. Заметив во взгляде собеседника стыд и легкий испуг, довольно хихикнула. Потом неожиданно замерла. Лицо ее мгновенно превратилось из розовато-бледноватого в болезненно-бледное. Губы плотно сжались, глаза поникли.
– Что с тобой? Манукада?
Аскольд метнулся за чашкой, чтобы набрать воды. Включив кран, услышал стук – будто железная болванка упала на дубовый пол.
Обернувшись на стук, Кононов понял, что это упала не металлическая болванка, а сама Иришка. Тело тут же начало разлагаться. И голос Манукады откуда-то сверху прошипел: – Вот за это! За это сядешь!
Аскольд подскочил на стуле с диким воем. Тяжело переводя дыхание, огляделся по сторонам. Долго смотрел на пол прихожей. Слава богу, это только приснилось…
– Ванго! К ноге!
Китаец явился мигом.
– Ты почему меня от кошмара не спас?
– Виноват, Аскольд. Виноват.
– Ладно, Ванго, расслабсь. Шутка, ха-ха… Чего, не понял?
Вэйж Ванг стоял, виновато потупив голову. Руки по швам. Пальцы рук слегка подрагивают.
– Я виноват, Аскольд… Я действительно, не помогал вам от кошмара.
– Ну, ты ведь сказал, это поправимо?
– Да.
– Ну, значит, расслабсь… Вольно, я сказал! Вот. Теперь сваргань чего-нить съестного.
17
Приоткрыв дверь кабинета главврача, уборщица вопросительно глянула показала в щелку двери. Юрий Николаевич жестами дал понять женщине, что убирать в помещении не нужно и в данный момент желательно не мешать.
Конечно, не надо мешать, когда у тебя в кабинете медбрат, уже в который раз просящий прибавки к своему скудному жалованию, и уже в который раз надо очень умно и культурно ему отказать. А чего отказывать этому Евгеше? Он ведь летает из кабинета в кабинет как заводной, помогает другим медсестрам, и часами сидит в кабинете Юрия Николаича – явно, не с разговорами, а помогая в административной деятельности.
