В современной науке проблема мульти- или трансдисциплинарных сборок («сводок») уже поставлена. Но и только. Нет никакого единства в вопросе о том, как нужно осуществлять такие сборки. Кто-то апеллирует к метасборке (термин, адресующий к метаматематике или метаязыку). Кто-то настаивает на необходимости более плотных сборок, нежели те, которые позволяет осуществить методология «мета-». Например, марксисты считали, что плотная сборка может быть осуществлена с использованием марксистского метода. Были и другие попытки осуществить плотную сборку, апеллируя к философии или теории систем.
Между прочим, руководитель одного из наиболее известных в мире учебных заведений, занятых трансдисциплинарным обучением, настаивал в частной и доверительной беседе со мной, что трансдисциплинаристики как алгоритмизированного подхода нет и не может быть. А то, что я делаю, — это искусство, а вовсе не трансдисциплинаристика. И если трансдисциплинаристика и появится, то именно как искусство. Я-то этого не считаю, но игнорировать полностью правоту его оценок тоже не могу. Сводка все еще остается отчасти, увы, и этим самым искусством. А иногда и чем-то другим: «И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба».
Такова ситуация в современной науке.
Аналитика — не вполне наука. Но ведь и наука тоже. Сборка (или сведение воедино разнородных информационных потоков) — это актуальнейшая проблема. Человек все равно осуществляет какой-то информационный синтез. Весь вопрос, какой именно. У человека есть первичная, донаучная, способность к синтезу. Ее олицетворяет миф как донаучный синтетический метод. Как только нет других методов, то человек начинает апеллировать к мифу. И чем сложнее и разнороднее информация, с которой он сталкивается, тем в большей степени он будет апеллировать к мифу, если не будет другого метода. В политической аналитике результатом такой апелляции к мифу является теория заговора (конспирология). Именно она претендует на пальму первенства в том, что касается трансдисциплинарной сводки разноречивой и противоречивой информации.
Последствия замены трансдисциплинарного знания мифом понятны. Но мало констатировать понятность и прискорбность таких последствий. Надо попытаться «просканировать» окрестность этого бредового конспирологического метода. И внимательно посмотреть, нет ли где-то рядом совершенно другого, но в чем-то сходного — а главное, рационально трансдисциплинарного метода.
Такой метод есть. И он называется — параполитика.
Конспиролог апеллирует к мифическим заговорам. И его апелляция беззубо-комфортным и лживо-порочным образом замещает сложную реальность с ее уже обсужденной нами нетранспарентностью.
Но есть же и другие заговоры! Не мифические, а абсолютно реальные.
Вся Америка спорила, убили ли Джона Кеннеди в результате заговора. Спорили, спорили, потом оказался убит Роберт Кеннеди. И все перестали спорить. Потому что оказалось, что спорить не о чем. А те, кто считал, что есть о чем («мало ли, какие узоры может нарисовать чудовищное стечение обстоятельств»), столкнулись с еще одним убийством — убийством итальянского премьера Альдо Моро. И тут уж заговор был настолько очевиден, что дальше некуда. Но куда тянулись нити этого очевидного заговора? Люди стали искать, куда, а ищущих начали убивать. Начали убивать крупных чинов полиции, журналистов, политиков. И в таком количестве, что итальянская общественность обозлилась. Как-то она, между прочим, конструктивно обозлилась. Гораздо более конструктивно, чем американская общественность.
Американская — та сразу стала шизеть по поводу Кеннеди. И ей помогли шизеть. А итальянская не стала шизеть. Она, между прочим, не просто не стала. Она агрессивно воспротивилась предлагаемой ей шизоконспирологической перспективе. Отстранилась от нее. И стала разбираться совсем иначе. Неожиданное мужество проявила академическая наука. Процесс разбирательства возглавили, в том числе, и университетские профессора. И для того, чтобы не быть скомпрометированными на корню (мол, занялись ребята конспирологией), ученые изобрели специальный термин: параполитика. И противопоставили его конспирологии (рис. 49).
Рис. 49
Параполитика отстраивала себя как антитеза конспирологии. Она чуралась всего, что было связано с конспирологией. Отстранялась от конспирологических сальто-мортале с их мифами, извечной войной вездесущих трансцендентальных начал. Этому противопоставлялась абсолютная конкретика. Такие-то люди встречались тогда-то, говорили о том-то, совершали то-то. Параполитика хотела быть наукой. Наукой о чем? О том, что не входит в классическую политику. В классическую же политику на том этапе (речь шла о 70–80-х годах XX века) входила только полностью прозрачная часть политического процесса. Политические дискуссии, программы, выборы, дебаты в парламентах… Ну, какие-то общественные, профсоюзные движения — и точка.
