Пройдя арку, Чандрапида оглянулся по сторонам. То там, то здесь он видел игрушечные реки из сандалового сока с лесами из веток деревьев тамалы по берегам и с песчаными отмелями из пыльцы лотосов; видел охапки красных лотосов, разбросанных по земле, выкрашенной красным суриком, а над ними пропитанные влагой балдахины, с которых свисали красные опахала, изготовленные из бутонов цветов ничулы; видел хрустальные домики с прозрачными стенами, которые можно было обнаружить лишь на ощупь и которые были обрызганы соком кардамона; видел стайки механических павлинов на маковках фонтанов, сооруженных из стеблей лотоса, из которых, словно струи воды, летела пыльца цветов кадамбы и рядом с которыми зеленели лужайки из лепестков цветков шириши; видел хижины, выложенные листьями деревьев джамбу и опрыснутые манговым соком; видел пруды с золотыми лотосами, в которых купались стада игрушечных слоников; видел срубы колодцев с благоуханной водой, которые были сделаны из расплавленного золота и внутри которых виднелись водяные колеса с ободами из цветочных стеблей, спицами — из побегов лиан, ведрами — из листьев кетаки и веревками на ведрах, сплетенными из волокон лотоса; видел гряду искусственных облаков с нарисованной радугой, из которых падали капли дождя прямо на искусственных журавлей; видел нити жемчуга, свисающие в пруды с прохладной сандаловой водой, в которых свежие лепестки цветов малати казались гребнями волн, а желтые колосья ячменя — берегами; видел механические деревья, постоянно брызжущие большими каплями дождя и окруженные канавками для воды, сделанными из истолченного жемчуга; видел игрушечных птиц из листьев, которые, хлопая крыльями, все время вертелись и рассеивали мелкий дождик; видел качели, сооруженные из цветочных гирлянд, на которых, подобно колокольчикам, жужжали пчелы; видел золотые кувшины, в которых были высажены лотосы на высоких стеблях, прикрывавшие изнутри их горлышки своими листьями; видел зонты из гроздьев сплетенных цветов с рукоятками из веток дерева кадали, похожих на красивые бамбуковые трости; видел одежду, сшитую из лепестков лотоса и надушенную соком растертых вручную камфарных листьев, серьги из цветов жасмина, увлажненные соком плодов лавали, драгоценные чаши с освежающими напитками и реющие над ними опахала из листьев лотоса. И, любуясь этими и подобными им изделиями, которые приготовили слуги Кадамбари, чтобы госпожа чувствовала прохладу, Чандрапида прошел во внутренний покой Зимнего дома.
Здесь он оказался словно бы в сердце снежных Гималаев, или во дворце водных забав бога Варуны, или в месте рождения всех видов лунного диска, или в обители божеств сандаловых деревьев, или у истока всех лунных камней, или в жилище всех ночей месяца мадху, или в приюте всех дождливых сезонов года. Здесь горные реки нашли бы укрытие от летнего зноя, океаны — от жара Вадавы, тучи — от блеска молний, ночные лотосы — от света дня, тягостного из-за разлуки с луной, бог любви — от пламени третьего глаза Шивы. Сюда не заглядывали солнечные лучи, как если бы они опасались холодного касания тысяч фонтанных струй. Здесь дул ветерок, вздымая бесчисленные лепестки цветов кадамбы, как если бы у них от стужи поднялись вверх волоски. Здесь высились банановые деревья, чьи ветви трепетали от ветра, как если бы они дрожали от холода. Здесь воздух звенел от пчел, которые жужжали, опьяненные цветочным запахом, как если бы у них от мороза стучали зубы. Здесь изгибались лианы, сплошь усеянные пчелами, как если бы они были одеты в черное платье. Чандрапиде показалось, что и внутри него самого, и снаружи стужа как бы сгустилась холодными комьями, что сердце его превратилось в луну, чувства — в ночные лотосы, кожа — в лунный свет, разум — в луковку лотоса, что лучи солнца состоят из жемчуга, солнечный блеск — из сандаловой мази, ветер — из камфары, время — из воды, три мира — из снега.
