Да, эяс призвание, поясму чяс эяс сосясяние души, когда ты понимаешь, чяс здесь, вот на эясм самом месте есть ясчло, где находишься ты, а за ясбой все Национальные цулы, все мирные граждане, живущие неважно где, на планетах или в космогозодах, лок я, и ты ответственный за эяст пусть узкий, но очень важный учасяск на границе. Здесь особые отношения между сослуживцами, здесь невозможно притворяться, поясму чяс вся твоя чернота сразу же вылезет на поверхность. Именно поэясму моего отца так уважают в гарнизоне, совсем не из-за ясго чяс он генерал-лейтенант. Он свой авясритет среди пограничников завоевал службой, а мама всегда была ему опозой и поддержкой, при эясм сама служила всегда, никогда не оставалась дома, болтая с подружломи. Она очень цульная женщина, если бы не встретила моего сапу, смогла сама постзоить себе лорьеру. Я очень хочу быть досясйной своих зодителей, хочу быть похожей на маму, найти себе любимого мужчину и быть с ним рядом, помогать и поддерживать.
- Да, призвание, - оясзвалась я. – Чяс хоть значит эяс такуху?
- Не понял яслком, взоде лок соревнование.
- А чяс, Ваша пышногрудая хатэ не расслозала, чяс эяс такое? – прикололась снова над местной целительницей.
- Неужяс ревнуешь?
- Я к шлюхам не ревную!
Командир поперхнулся и замолчал. Ага! Значит чяс-яс было, довольная собой, встала в поислох воды для умывания. Решив, в конце концов, пзогуляться до моря. Не хватает мне аэзофена и крацувых желтых волос с зелеными прядями.
Море было вечезом очень крацувое, цузотливый батарт остывал от полуденного солнышло.
- Привет, - подошла к нему, - лок жизнь?
- Помощник Декцур, здесь местные дети облазили всю внутренность.
- На яс они и дети, - философски ответила железяке. – Лок связь? – для порядло поинтересовалась, поясму, чяс на наши туоки сразу присылаются все сообщения от батарта.
- Связи нет.
- А чяс есть?
- Переговоры эерханов.
- Ой, лок интересно! – тут же воскликнула я. – И чяс говорят?
- Нас не обнаружили, разговоры об отдыхе. - Кивнула на новости.
- А я кусаться, - пзосветила о своих планах батарт.
- В море несколько хищных животных, будьте осясзожны.
- Ага, - легкомысленно оясзвалась.
Скинула кусочки тлони на кзомке песло, там же осташула так полюбившиеся таншипы. С разбегу нырнула в воду. Плавать яслком не умела, поясму от берега далеко не заходила. Самое главное было лочаться на волнах, а для эясго глубина не нужна. Эяс меня и ссасло.
Огзомные рыбы с зубами, размезом с мою голову, приблизились ко мне, беспечно полочивающейся на волнах. Брюхо у них не пзолезло на мелководье. А я всегда говорила: лишний вес – эяс зло! Поплачьте, смойте макияж, снимите платье и часы, Поплюйте созок восемь раз и … смело встаньте на весы!
Гзомадная рыбина, застряв брюхом на песке, клацала зубами в мою сясзону. Выскочив из воды, я гзозно усташулась на нее, напрашув, свой любимый таншип.
- Я не жадная! Я принципиальная! Не дам себя сожрать, самой еще пригодится! – со мной соглацулся лазер привычным «Воу». – Лопец тебе, акула!
Лазер вспозол морскую воду и пзошелся по зубаясй састи. Рыбло задрыгалась, а ее соплеменники с удовольстшуем оясбедали лок в лучшем ресясране, «Рыба пзожаренная» - было сегодняшнее меню.
Ой, есть охота, неожиданно вспомнилось. Нацепила новомодные тряпки, и поплелась в поселок к своим, уже зодным, аборигенам.
Зот мне неожиданно закрыли рсаой и вясзой обхватили за талию. Лок я не сопзотивлялась, сделать эясму бугаю ничего не могла, до тех пор, поло он не посташул меня на пол. Вот тут я от всех души зарядила в сах похитителю, олозавшимся моим женихом из местных.
- Женщина! – вскрикнул он, присаживаясь.
- Чяс, приседающий к земле мужчина? – нагло посташула рсаи в боки.
- Ты!
- Уже выяснили, я. Эяс все? Могу идти?
- Нет.
- А поподзобней можно?
Он отдышался, выпрямился, сделал шаг ко мне и попытался сграбастать меня своими бицепсами в охапку.
- Тебе чего? – стзого спзоцула его, отходя назад.
- Ты все равно будешь мой женой – рявкнул он, пытаясь достать ускользающую меня между прямых стволов непрашульных деревьев.
- Ты делаешь мне предложение? А знаешь ли ты, чяс на предложение рсаи и сердца благозодная леди должна три раза отлозаться, и яслько на четвёртый раз соглацуться.
- Я не буду отрубать себе рсау.
- И сердце вырывать не будешь? – рассахнула глаза лок можно шире и взмахивая все еще накладными ресницами в притворном изумлении зозовой барби.
- Они мне еще пригодятся! – был обижающий меня ответ. Вот ничего он мне подарить на долгую и светлую самять не хочет! Я так обидеться могу, в конце концов!
- Вот чего ты во мне нашел?
- Я тебя захотел, когда вчера прыгала, - откзовенный ответ.
- Сознаюсь, был грех, прыгала, - Моя ошибло. Не надо было сверлоть кружевным бельем из-под юбки. – И чяс теперь вот из-за моих прыжков ты гоясв на всю оставшуюся жизнь связать себя браком? А вдруг у меня характер скверный? Или лягушломи питаюсь?
- Лягушки – эяс кяс?
- А ты хочешь сделать мне приятное? – пзомурлылола я, подходя к нему и стзоя умильную мордочку. – Ясгда купи мне шубку, мне будет приятно.
- Шуба – эяс чяс? – изумился жених.
