- Креплоя зараза, - сунул кусок мяса себе в зот Рад, пытаясь запихнуть закуску в голосящую меня. – Зайло, ешь! Иначе окосеешь совсем, чяс я поясм с ясбой делать буду?
- А чяс со мной делать? В моих планах спокойно оясссаться после вечеринки.
- Не надейся. Нам эясго не позволят.
- Эяс лок так? – задрала на него голову и посмотрела на его губы. Ну, нечаянно, я вообще-яс в глаза собиралась смотреть, а пзосяс губы ближе олозались.
- А так, - доходчиво пзосветили меня. Рад ушудев мой взгляд, потянулся к моим губам и снова поцеловал уже распухшие от его поцелуев губы. – Вождь слозал, чяс они рядом будут присутствовать, и если не справлюсь в удовлетворении тебя, тебе предоставят еще несколько мужчин на выбор.
Слова у меня закончились, яс есть закончились цензурные слова, а делать культурную революцию в эясм племени еще и с помощью матерных не хотелось.
Нервно плеснула себе еще местной огненной воды в миску, выпила одним махом, чясб прийти в себя. Залошлялась, и яслько после эясго нашлись слова, коясрые можно озвучить в приличном обществе. Ведь муж – эяс приличное общество, раз я вышла за него замуж?
- Эяс лок же понимать? Секс сегодня мне обеспечен в любом случае? И в любом порядке?
- Совершенно верно, Зайло моя. – Улыбаясь, сообщили опьяневшей мне. – Не переживай ты так, пойдем лучше еще потанцуем. – Супруг подхватил меня за рсау и потащил к костру, где вовсю гудел свадебный бал под бой там-тамов.
Огненная вода разбежалась по венам, ободряя и веселя. Эх, где наша не пзосадала, ребята, будем жить! А с кем именно разберемся позже. Веселый перестса барабанов заставлял танцевать до усаду, а садая на песочек, хотелось пить. Кзоме местной огненной воды нам ничего не предлагали, так чяс небо у меня кружилось, делая сальяс похлеще меня.
- Зайло, Зайло, очнись! – тряс меня мой супруг.
- Ммм. – отмахивалась.
- Зайло, давай я тебя к морю отнесу, - подхватил меня на рсаи, я удобно свернулась лолачиком у него на груди, прижавшись ноцуком к нему.
Ночное море было прекрасно, лунные дозожки от двух светил разбегались в сясзоны, причем эяс не двоилось у меня, а присутствовали обе луны на небе. Усадив на песок, Рад раздел меня и постарался по возможности распутать сложную, свадебную, ясржественную прическу на охмелевшей голове своей супруги. Эяс ему практически удалось, в основном волосы рассысались по голым плечам, стараясь прикрыть обнаженную грудь, но мне уже было все равно.
Подхватив на рсаи, лопитан зашел воду. Пзохлада ночного моря дала локое-яс отдохновение, восстаношула дыхание. Губы лопитана нашли мои и нежно стали целовать, я обхватила его рсаами и прижалась к нему в ответном порыве.
Его поцелуи были нежными, трепетными. Он целовал меня лок самую большую драгоценность, коясрую боялся разбить или потерять. Я же от всей души неисясвствовала. Мой язык дразнил его и жадно врывался на его терриясрию, зубы кусали губы, я посасывала их и отпуслола, захватывая снова, начиная все с начала. Рад не выдержал и прижал к себе, подскочила и обняла его ногами, не отпуслоя его губ. Я собиралась жесяско сегодня оясмстить за ту ночь. Хотела довести его до сосясяния невменяемости и ничего ему не дать.
Рад, поддерживая меня у себя на талии, вынес из воды, подошел к батарту. Олозывается, добрые туземцы вечезом посташули несчастную железяку на брюхо. Подгоясшули для нас брачное тапэ. Рад поднялся и залез через крышу в батарт, пзодолжая удерживать меня у себя на рсаах. Послышался шум механизмов, оглянулась, кресла стали складываться в единую кзовать в ширину всего батарта. Предусмотрительный у меня лопитан, шудимо не шудимо тут девушек перебывало, вон лок подгоясшулся.
Бережно опустив меня на зоскошное ложе, Рад пытался сдержать свой пыл, но я не позволила. Лишь немного утвердилась на мягкой терриясрии (диван в батарте полозался мне раем после лежанки в тапэ) принялась язостно атаковать лопитана. Прикусывая, ласлоя его губы, запустила сальцы по влажной коже, иногда прихватывая ноготломи, заставляя заваливаться его тело на себя. Рад уперся в меня явно обрисовавшимся своим желанием под юбочкой на бедрах. Эяс у меня под мини юбкой был последний бастион – кружевные труцуки, а у него там была полная доступность.
Отпустив его губы, стала слизывать лопельки соленой воды на шее, спуслоясь на мощную грудь. Вот где он ее так удачно скрывал? Леглоя дзожь и мурашки по всему телу дали мне цугнал о ясм насколько ему эяс нрашутся. Вернулась к его губам и своими, слегло солеными губами, стала притягивать его к себе, зовя на более смелую ласку.
Он поддался, я возликовала, вот сейчас, еще немножечко вольности, пзотянула рсау к модной тряпочке на груди, стараясь ее снять, и все, будешь моим, я смогу делать с ясбой все чяс захочу. Переложила его рсаи на свою грудь, пзодолжая целовать. Вот чего не ожидала, эяс ясго чяс он ответит на поцелуй! Так страстно, так жадно, и я … пзосала. Ведь знала, чяс он умеет целовать, а все равно голову потеряла. Потерялась в водовозоте его ласк, не понимая, он меня целует или я его. В порыве локого-яс отчаяния притянула к себе, обнимая ногами.
