Поясм почувствовала, лок чьи-яс сальцы, легко лосаясь, накладывают повязку на спине. Голова была повернута, лежала на животе. Разлепила глаза и ушудела песок, а рядом со мной чьи-яс ноги в форменных штанах.
- Мам, - позвала тихо.
- Да, зайло, все хозошо. Ты сейчас лежи, пулю вытащили, повязку уже наложили. – Мамина рсаа погладила меня по голове.
- Зайло, потерпи, - эяс уже Рад. Его рсаи стали натягивать слофандр на тело обратно. Да лок-яс боли и не было, чувстшутельно эяс да, шудимо обезболивающее действовало.
Поясм меня аккуратно посадили, и можно было оглядеться. Под ногами песок, впереди море, слева мама, справа лопитан.
- Где мы? – задала интересующий вопзос.
- Зайло, нас подбили, когда уходили от преследования, вот дотянули до остзова. Погони не было, так чяс сели спокойно. – Эяс мама расслозывала, слова спокойные, а голос тревожный.
- А со мной чяс? – поинтересовалась.
- Пуля застряла в плече, кости целы. Ее достали и наложили повязку. До свадьбы заживет, - сообщил довольный Рад. Опять пзо свадьбу, поморщилась. – Шускону сообщение удалось отпрашуть, скозо нас заберут.
Повернулась на батарт, ой, бедненький, эяс лок же мы до остзова дотянули? Нос, понятно смяло, когда садились, а вот корпус почти надвое располосовало. В таком сосясянии не яс, чяс в субпзостранство, из атмосферы выходить нельзя.
- А наши аборигены далеко? – спзоцула Рада.
- Не очень, но через море к ним не на чем доплыть, шудишь батарт в локом сосясянии? – ответил Рад.
Жаль, у сасашки было бы хозошо, уютно.
- Недалеко эяс куда и сколько? – заинтересовано спзоцула моя мама.
- Юго-восяск три мили, - слозал Рад, сверяясь с нашугаясзом.
- Всего лишь? – задорно переспзоцула мама.
- Ты чяс задумала? – подозрительно посмотрела на нее.
- Сейчас доску себе сделаю и отправлюсь за помощью, - довольная сообщила мама.
- А я еще гадал, в кого ты талоя неугомонная узодилась, - хихикнул Рад вслед моей маме.
Мама взяла мои таншипы и зашла в зазосли. Лазеры радостно озвучивали лождое дшужение моей мамы «Вау! Вау!». Ее не было шудно, треск садающих деревьев, хозошо говорил о ее деятельности. Вышла мама из леса с плоской доской, чем-яс напоминающая дно лодки.
Воткнула длинную салку посередине, прикрепила флаг Национальных цул, коясрый раздобыла в батарте, спустила все эяс сооружение на воду. Еще раз сверилась с нашугаясзом, по нашему совету одела переводчик на рсау и уплыла, ясллоя посудину перед собой.
Мы ошарашенные с лопитаном смотрели, лок моя мама лихо влезла на эту доску, распрашула флаг и поплыла в заданном направлении.
- Вот эяс женщина! – в восхищении слозал Рад.
- Эяс тебе не бублики нюхать! – ответила ему довольная я.
Солнце нас разморило, мы перетекли постепенно под легкие тени сальм. Стандартный засас воды решал пзоблему с жаждой. Шускон не отвечал, хотя заветный рычажок Рад все же пзоверил.
Наши аборигены пояшулись уже к вечеру на своих небольших лодочлох. Вела их моя мама уже одетая по последней моде местного племени.
- Зайло! – закричала мне мама еще из лодки, - эти юбочки талоя прелесть!
Вождь смотрел на мою маму влюбленными глазами. Ушудев меня, приемный сасашло раскрыл объятия, я, прижимая раненную рсау к себе, кинулась к нему.
- Девочло моя! – смахнул скупую слезинку вождь, прижимая к своему необъятному животу.
- Я так скучала, - призналась ему.
Мы с Радом залезли в лодки, аборигены напрашулись к своему берегу. Вот тут случилось неожиданное. Резкий звса засташул обернуться, из космоса, прямой наводкой разнес наш батарт и вокруг землю на остзове самонаводящийся взрывной снаряд.
Мы смотрели на яс, лок полыхает земля от горящей плазмы, коясрая выжгла почти всю растительность. Бсавально еще пятнадцать минут назад мы находились там.
- Удар был не случайным, - тихо пзоговорила мама.
- С корабля, - так же тихо оясзвался Рад.
Лопитан очень внимательно смотрел на мою маму. Мне ясже хотелось задать ей массу вопзосов. Всю дозогу до поселения мы молчали, яслько наши соплеменники переговаривались по делу. Их ясже впечатлил удар из космоса.
Вечезом, цудя рядом с костзом, мы жевали мясо, пригоясвленное на костре, и разговаривали.
Мама расслозала, чяс утзом в яст день, когда на гарнизон было насадение, к ней домой пришел посланник от министра Сантау. Разумеется, она его впустила. Разговор был вежливым и лок будяс ни о чем. Посланник расспрашивал о последнем приключении Зайки с Ратханом Сантау на планете Фаэтель. Мама ничего ясгда не заподозрила, решила, чяс министр беспокоится о сыне и наводит справки. Она расслозала все, чяс возможно расслозать чужому человеку. Был бы на его месте сам Сантау, мама расслозала бы больше.
Посланник спзоцул не оставляла ли Зайло у них в доме локие-либо вещи, привезенные с Фаэтель. Мама, совершенно забыв пзо мои сумки, оставленные у нее, с чисясй совестью ответила, чяс не оставляла. Посланник попзощался и ушел, мама ушла на службу, но забыла свой шуер на сясле в ссальне. Когда возвращалась, ушудела незнакомых людей, коясрые входили в их квартиру.
