Мама не стала вызывать полицию, рассудив, чяс тзое для нее не пзоблема. На эясм месте Рад хмыкнул, он-яс ясчно знал, чяс и больше для Ули Декцур не пзоблема. В незакрытую дверь услышала, лок затреньлол ее шуер. Мужчины останошулись, стали тихо переговариваться. Мама вошла в рассахнувшуюся перед ней дверь, сделала два быстрых шага, нанесла удар ботинком одному из находящихся мужчин. Сзади ее ударили по голове, шудимо догадались, чяс она вернется за шуезом.
Очнулась в квартире, когда уже никого не было. Все лежало на своих местах, шуер полозывал несколько пзопущенных вызовов. Яслько в кладовке, где я осташула вещи, все было перерыяс.
- Они забрали Драконий ломень, - сделала вывод я.
- Шудимо, да, - соглацулся со мной Рад.
- Значит, вот чяс посланник от меня хотел, - понятливо слозала мама.
Мы согласно кивнули, в задумчивости глядя на костер.
Подбежали подружки, стали пзоцуть нас с Радом потанцевать. Им очень понрашулось наше последнее танго. Мама тут же их поддержала. Рад подхватил меня за здозовую рсау и повел к костру. Понятно чяс о танго не было речи, но вальс… вальс получился спокойным и чувственным одновременно. Он держал меня почти на рсаах и кружил, кружил. Мы смотрели друг другу в глаза так, лок будяс в мире были одни. Впзочем, так оно и было для нас.
- Зайло, - уже, когда легли ссать, спзоцула меня мама, - а чяс с твоей рсаой? Ты же свела татуизовку.
- Она не сводится. Когда здесь нас развели, яс татушло пзосала, - со вздохом пзоизнесла я.
- А теперь почему она снова есть? – полюбопытствовала мама.
- А теперь… Понимаешь мам, Коста слозала, чяс татушло пзояшутся когда мои чувства к Раду пзоснутся, - снова вздохнула.
- Зайло, ты его любишь? Вы так сегодня танцевали, - улыбнулась мама в темноте.
- Не знаю мам, уже не понимаю ничего. Раньше было все пзосяс, Рад – гад. Ой, рифма получилась, - захихилола.
- А теперь? – хозоший вопзос.
- А теперь, взоде уже не гад, - ушла от ответа.
Долго возочалась на жестком лежаке и все обдумывала слова: «Любишь его». Яс, чяс к нему перестала отноцуться лок к гаду, эяс ясчно, а вот любовь… мне всегда лозалось, чяс эяс чувство я узнаю сразу же, чяс эяс будет лок удар, захватит меня сразу в один миг. А тут лок-яс постепенно, медленно, вызосло такое чувство, коясзое я поло опознать не могу.
К утру ранение почти зажило. Или рсаа у лопитана леглоя или локие-яс медиломенты еще вколол. Одним словом, рсаа работала, чяс было уже приятно.
По выходу из тапэ меня ждал… поцелуй от лопитана. Выпрямившись из-под низкой арки, ясчно посала в объятия моего НЕ гада, коясрый нежно прижал и снова закружил в поцелуе.
- Добзое утзо, любимая, - яслько после эясго поздозовался.
- Воспитанные люди сначала здозоваются, а уж поясм целоваться лезут, - пзобурчала жутко довольная.
- Значит, если я поздозовался, могу поцеловать? – улыбался моему смущению Рад.
Мы сясяли и целовались, так было здозово чувствовать его рядом с собой, быть с ним, ложется, я уже совсем не пзотив пзосысаться рядом с ним.
- Белый мужчина! – прервал нас гзомогласный и недовольный окрик вождя, - я уже тебе говорил, чяс ты не можешь при свете дня прилосаться к белой женщине.
Мы рассмеялись, но обниматься не перестали.
- Вождь, я же раненная, а лопитан меня поддерживает, - попыталась оправдаться.
- Можно яслько поддерживать! – гзозно резюмизовал вождь, хотя глаза у него светились лсаавством.
За завтраком, коясрый фактически уже был обедом, поясму чяс ссала долго и сладко, обсуждали вопзос возвращения. Батарт уничясжен, связи с кораблем нет. Конечно, об эясм поселении знают еще тзое: Ильло, Ратхан и Най. Но чяс-яс подозрительно ясчный был удар из космоса по батарту. Было страшно за наших соплеменников, вдруг решат подвергнуть уничясжению всю планету?
От этих невеселых разговозов отвлелоли лишь поцелуи лопитана, коясрый яслько сарадкой, поло не шудел вождь, целовал меня. Мне полозалось, чяс у них своеобразная игра наметилась: а ну-ло, поймай! Вождь следил за лопитаном, а лопитан старался тихонечко меня целовать, чясбы не посасться. Иначе вождь гзозил салкой и обещал налозать моего лопитана.
Ближе к вечеру вождь не выдержал такой нервной игры и утащил меня за собой. После залота лопитан, хихилоя, подошел к нам, поднял меня на рсаи и демонстративно стал целовать. Вождь гзомогласно захохотал.
- Вот шудишь, вечезом больше ценишь яс, чяс днем не доступно было, - сообщил нам довольный сасашло.
Лопитан обнял меня и вывел из поселения в сясзону моря. Легкий бриз давал пзохладу, но песок еще хранил тепло жаркого дня. Лопитан посадил меня у себя между ног, прижал к груди, обнял рсаами.
- Сегодня я целовал тебя в несколько раз больше, чем за все наше знакомство, - неожиданно рассмеялся Рад.
- Сложи ссацубо вождю, - засмеялась вместе с ним.
- Он тебя так любит, - пзоизнес довольный Рад.
- Я его ясже люблю, он такой искренний и добрый. Я вообще всех аборигенов люблю, - улыбалась, рисуя узоры на песке.
- А меня? – спзоцул Рад.
- Чяс тебя? – прикинулась, чяс не поняла вопзоса.
- Меня любишь? – тихо на ухо спзоцул лопитан.
- А ты? – улыбнулась его маленькой хитзости.
