— Витя, а ты знаешь, что экзамен у нас сегодня принимает историк? — своим вопрос парень подтверждает мои догадки по поводу общего отношения. — Как ты думаешь, может быть, это нарушает какие-нибудь параграфы? — он толкает локтями остальных, типа: «Давайте теперь послушаем, что скажет наш умник».
Вопрос вводит меня в некоторый ступор. Никаких резких действий не совершаю, в основном слушаю и присматриваюсь.
— А кто еще из преподавателей будет в комиссии? Вы в курсе? — уточняю у студентов.
— Оно говорит! — похоронным шёпотом выдаёт один из ребят и тут же прячется в толпу.
Студенты сбились в общую массу, будто приготовились к нападению. Если разобраться, то отчасти так оно и есть — моральное нападение тоже считается.
Замечаю, что у всех ребят максимум по одной фейке. Невооруженным взглядом видно, что взаимодействие с ними никто не налаживает. Все феечки молодые, прячутся за спины прикрепленных магов и смущаются.
— Он говорит, говорит! — подхватывает толпа, и все посмеиваются.
— Говорю! — смеюсь смеюсь в ответ. — Но, опять же, на вопрос вы, ребята, не ответили, кто ещё в комиссии?
— А ты не в курсе? — интересуется одна из девочек.
Она делает короткий шаг вперед. Хрупкая, высокая, но взгляд строгий, а голос звонкий. По виду можно сразу определить старосту группы. Девушка поправляет юбку и убирает за уши выбившиеся из прически пепельные волосы.
— Нет, я не в курсе, — отвечаю. — Меня не допустили до лекций из-за моей практики.
Толпа снова переговаривается, а староста хмурит светлые бровки.
— Что у тебя за практика такая, что к лекциям не допускают? — строго спрашивает девушка. — Я свою за неделю завершила, а тебя никто в Академии не видел. Правда ведь? — оборачивается она к группе.
— А какая у вас была практика? — в свою очередь спрашиваю всех разом.
— Я в пригород ездил, мост помогал строить, — с гордостью говорит низкий кудрявый парень из толпы.
— А я недалеко… — начинает другой, но его перебивает одна из девчонок.
— Нас, например, озадачили высаживанием дополнительной рощи, — говорит девушка рядом со старостой. — Высадили целый сад ценных пород деревьев и небольших кустарников.
— А нас мой отец пристроил в небольшое путешествие на границу, — вмешивается в разговор крупный парень, остальные сразу же замолкают. — Мы даже поднимались на настоящую стену и видели настоящих орков. Они как раз проходили мимо форта.
Видно, как одногруппники заглядывают в рот здоровяку. Вот и лидер группы нарисовался.
— Да-да, — кивают остальные студенты.
— Вот если бы они на нас напали, мы бы им наваляли, конечно, — здоровяк демонстрирует бицепс.
Слышатся восхищенные и одобрительные вздохи девчонок.
— А ты вообще со своим объёмом определился? — подхватывает лидер группы. — А то я помню, что у тебя даже стандартный удар магии не получался. Да и вообще ничего не получалось, кроме пука, — заливается он хохотом.
Несколько человек, включая старосту качают головами, остальные смеются.
— Да, представляешь, как-то разобрался, — говорю и слышу недовольное сопение Феофана за спиной.
Воспоминания Виктора мне рассказывают, как он несколько раз тренировался делать файербол. Пытался довести до автоматизма, но магия постоянно срывалась. Детские воспоминания заставляли тренироваться парня как проклятого. Судя по всему, приручить огонь так и не получилось. Контроль магии мы улучшили, что бы там не происходило ранее. Вот только одногруппники пока об этом не догадываются.
— Так где ты всё это время пропадал? — продолжает спрашивать староста.
— У меня ничего интересного, — обламываю весь интерес. — Просто отправили по делам Академии. За ингредиентами, — уточняю для достоверности.
— И ты это простое дело как обычно провалил, — ехидничает здоровяк и собирает бурные реакции группы.
— Ага, как обычно, — соглашаюсь с ним и тоже усмехаюсь.
Рассказывать этим ребятам правду нет ни смысла, ни желания. Неожиданно для себя понимаю, что девочки из группы смотрят на меня не с жалостью, а, скорее, с интересом. Логично, если учитывать, что раньше Витя был менее социальной личностью. Ловлю несколько быстрых взглядов.
Всё это, конечно, забавно. В свои семнадцать лет на некоторые вещи я вполне мог бы обидеться. Вот только с высоты своего опыта подобные высказывания не могу принять даже за легкую издевку. Смотрю на одногруппников так, будто передо мной выступают не очень талантливые актеры.
— Так, вы всё-таки на мой вопрос не ответили, — возвращаюсь к теме. — Кто ещё в комиссии?
Толпа нервно шушукается. Лидер группы незаметно отделяется от своей банды и делает неуверенный шаг ко мне.
— А это важно? — уточняет здоровяк и насмешливо щурит глаза.
— Да, конечно, важно, — отвечаю. — Если историк — единственный, кто принимает экзамен и его слово считается весомым, то данный экзамен нелегитимен. Даже если он является одним из двух экзаменаторов, всё равно нелегитимен просто по причине того, что он не ведёт у нас основной курс.
Паренек нервно подергивает широкими плечами и медленно переваривает полученную информацию.
