— Виктор, я и так сделал максимум из возможного, — приподнимается из-за стола граф. — Давай объясняй, что я сделал, или я буду очень недоволен, а моё недовольство коснётся тебя в том числе. Как бы ты мне ни был полезен, — раздражённо говорит граф.
Феофан чувствует неладное и подлетает ко мне поближе. Беннинг снова усаживается на кресло.
— Чтобы остановить… — секунду думает Беннинг и все же поясняет. — Чтобы остановить грузо-пассажирское сообщение в столице, одного моего приказа по телефону будет маловато. Нужно личное присутствие моего человека. И то — это только временная мера. Сразу же требуется отправлять обязательную бумагу. Рассказывай давай, не тяни.
— Прямого доказательства у меня, как я уже говорил, нет… — повторяю. — Сначала расскажу, что там с нападением.
Граф внимательно слушает и все-таки показывает взглядом на кресло. Присаживаюсь.
— С нападением всё просто, — начинаю рассказывать. — Моего отца задержала банда из восемнадцати человек, возможно, их было чуть больше — сложно посчитать.
— И всех в пепел? — уточняет Беннинг.
— Да, и всех в пепел, — подтверждаю.
— Удобно, — разводит руками граф.
— Не было возможности допросить ни одного из них, — говорю как есть. — Но я сейчас этого коснусь. Эта банда ещё всплывёт в рассказе.
— А вот это хорошо. Давай, — соглашается граф.
Наконец, все играют по его правилам. Вот только на душе у меня неспокойно. Но сделать в этой ситуации больше ничего не могу, поэтому продолжаю пояснять:
— Итак, моего отца задержала банда, и когда я сегодня, точнее, уже вчера, вышел от вас, они сделали все возможное, чтобы я попал в засаду.
— Где это произошло? — уточняет граф и делает для себя пометки.
— Засаду устроили в небольшом переулке, — называю место. Люди, очевидно, к ней готовились. Может быть, не так чтобы очень долго, но готовились.
— Почему ты так решил? — спрашивает Беннинг.
— У них был гоблинский пробойник, а это относительная редкость даже на черном рынке, — объясняю свои догадки. — Как известно, он применим только для охоты на магов с щитовиком.
— Не только. Но по поводу редкости — ты прав, — поправляет меня граф.
Сути дела это не меняет. Знали они про фея или нет — разницы никакой. Хотели убить — и это факт.
— Они взяли в заложники моего отца и успешно использовали его как приманку, — продолжаю рассказ. — Плюс гоблинский пробойник, делаю вывод — готовились именно на меня и готовились заранее.
— Ну, принимается, — кивает граф. — Идём дальше.
— Отец чудом не погиб, сейчас размещён в целительской у Самуэля, — вспоминаю имя местного целителя.
— Значит, не погибнет, — подтверждает Беннинг. — Дальше.
С души падает камень. Кажется, у меня до этого оставались некоторые сомнения по поводу лечения отца. После слов графа они совсем исчезают.
— Да, мне уже сказали, что это хороший целитель, — немного задерживаюсь на волнующей меня теме.
— Отличный целитель, лучший. А самое главное — абсолютно аполитичный после двух сроков в легионах, — подтверждает Беннинг. — Продолжай.
— Люди, которые остановили моего отца, знали, что граф Меллин — мой отец. Об этом в сером доме знают не так много людей, — перехожу к своим последним умозаключениям.
— Я бы так не сказал, — не соглашается со мной граф. — На самом деле, знают ещё палачи и координаторы встреч твоего отца с его бывшими подчинёнными, так что людей, вообще-то, хватает. Но давай дальше, пока непротиворечиво. Продолжай.
— Хорошо. Те люди, которые организовали нападение, точно не догадывались, что я довольно сильный маг и очень неплохо выступил на стороне в штурме в графском замке, — привожу очередной аргумент.
— Ну да, согласен, — кивает граф. — Я так понимаю, что капитана Громова ты именно по этой причине и вычеркнул?
Беннинг следит за моими размышлениями и рисует для себя небольшую таблицу на листе бумаги. Стрелками проводит взаимосвязи. Для него тоже вырисовывается некоторая картина. Одна голова хорошо, а две — очень хорошо.
— Да, капитан Громов присутствовал при штурме, и если бы засада была организована им, меня бы ждало что-нибудь пострашнее одного гоблинского пробойника, — делаю логичный вывод. — И со мной вряд ли стали бы разговаривать. Эти товарищи на что-то надеялись. Экипированы они были очень хорошо.
— Есть информация, кто они такие? — спрашивает Беннинг.
— Банда Лысого, — отвечаю. — Они с Вороном делят… делили главенство над столицей. Точнее, над ночной стороной жизни столицы.
— Почему делили? — удивляется граф и рисует еще одну стрелку на листе. — Вроде до сих пор делят?
— Нет, — качаю головой. — Лысый погиб у меня на глазах.
— Интересно, — хмыкает Беннинг и зачеркивает имя на листе. — И как же это случилось?
— Да, мне тоже, — соглашаюсь. — Его голова перед смертью превратилась в скопище змей. Они парализуют одним взглядом.
— Медуза здесь, в городе? В городе⁈ — повторяет граф, подскакивая со своего места.
— Благо, огню эта тварь противостоять не смогла и была уничтожена, — тороплюсь успокоить Беннинга. — Но змеи не были материальным существом. Больше похоже на призрака. Он мог влиять на меня.
