Конкретику не уточняю. Но Беннингу этого и не надо.
— Так, что было потом? — спрашивает граф.
— Зашёл в их кабинет, там как раз столкнулся с призрачной медузой Горгоной. Она вылезла из головы Лысого, — напоминаю. — Победил её, смог сжечь.
— А пожар? — задает вопрос Беннинг.
Вспоминаю высокие всполохи огня. Мы их увидели, когда отошли от крепости.
— Не мой. Пожар запустили соратники Ворона, — спокойно отвечаю Беннингу. — Я бы не хотел, чтобы кто-то ещё узнал, что я побывал в этом кабинете, — предупреждаю его.
— Почему? — не понимает граф.
— Я успел забрать оттуда воровскую кассу, — признаюсь. — И считаю, что заработал её в бою, причём в опасном. Теперь золотые принадлежат мне.
Феофан приоткрывает один глаз, как только речь заходит о нашем недавнем заработке. Фей переворачивается на ручке кресла и навостряет уши.
— Витя, я знаю, что ты очень любишь деньги… — начинает Беннинг.
— Согласен, но не в этом дело…
— Витя, ты считаешь какую-то мелочёвку, — выговаривает мне граф. — У тебя скоро пойдут отчисления по целому графству, причём огромные. — А ты… ради чего конкретно? Сколько ты оттуда вытащил? — тут же интересуется он.
— Около тысячи золотых плюс-минус, — озвучиваю примерную сумму.
Граф снова устало трёт глаза.
— Вот! Ради тысячи золотых занимаешься какой-то ерундой? — наседает на меня.
— Возражений нет, — усмехаюсь. — Тысяча золотых — это просто дополнение. Шёл я туда не за этим, шёл я туда поговорить с Лысым, но узнал от него не так много, как ожидал. Заказ был передан через гильдию убийц, и Лысый не смог сказать, кто заказчик.
Беннинг кидает взгляд в окно. На улице всё еще темно звёзд не видно. Не знаю, как долго мы сидим в кабинете, но вполне возможно, что именно тут мы и встретим рассвет. Беннинг домой не собирается.
— Ты ему поверил? — спрашивает он.
— Нет, конечно, но потом вылезла эта призрачная штука, — показываю руками скопище змей. — И узнать у Лысого, кто заказчик, я теперь точно не смогу.
— Да, это проблема, — соглашается Беннинг и задумчиво рисует прямые линии от одного имени к другому. — Хорошо, что ты пошел туда не из-за денег. Это не позволяет усомниться в тебе.
— А раньше позволяло? — удивляюсь.
Слышать подобные слова от Беннинга как минимум, странно. Мы прошли достаточно длинный путь вместе с ним и королем. Как помню, я ни разу не позволял усомниться в своих действиях или решениях. Беннинг, кажется, думает о том же.
— Да, в принципе, правда, — говорит он. — И раньше, в общем-то, ты во всём этом участвовал точно не из-за денег. Кстати, а из-за чего? — спрашивает граф. — Титул тебе был безразличен.
— Не поверите, если честно, случайность, — отвечаю. — Меня почему-то пытались убить люди, с которыми я прожил всю сознательную жизнь. Причем попытались убить именно тогда, когда я почти достиг совершеннолетия. Сложно представить, чтобы я решил внезапно быть с ними заодно. Кроме того, я не очень понимаю целей моих оппонентов. Очевидно, наследство или графство просто не могло быть их целью… Фактически отец жил один.
— А что по поводу наследства? — подсказывает Беннинг.
— Надо бы, конечно, посмотреть его завещание, — задумываюсь над этим вопросом. — Может быть, как раз в нём есть определённые разгадки… но большая часть проблем началась, когда я стал почти совершеннолетним. То есть они намеренно дождались момента, когда я уже отвечаю за свои действия, и только после этого попытались убить. До сих пор не понимаю, чем так помешал этим людям. И, соответственно, быть с ними заодно я считаю неправильным.
Граф слушает меня с задумчивым интересом. Его глаза слипаются от усталости, но до утра продержится. Единственное, что мы сейчас можем, — только ждать. И мы оба это понимаем.
— Поэтому я поддержал вас, а не Академию, не ректора, и не Совет магов, — продолжаю рассуждать. — Я бы сказал, что те, кто покушались, сами создали эту ситуацию. По идее, если бы не покушение на мою жизнь, я бы с огромной долей вероятности вообще не участвовал в этой истории. А еще мне нравится государство, в котором я сейчас живу. Но это все же вторично.
— Честно говоря, ценю. Зато честно, — кивает Беннинг. — А сейчас? Можно же уйти в любой момент.
Мне нравится, как Беннинг умеет задавать вопросы. Кажется, этот человек даже сейчас не теряет времени и проницательности. Узнает всё, что ему прямо или косвенно важно.
— Сейчас, ну, во-первых, всё-таки пострадал мой отец, — называю главную причину. — Во-вторых, я уже не хочу уходить. Хочется довести эту историю до конца. Мне не совсем нравятся всплывающие с каждым разом подробности. И, если честно, они немного пугают. Боюсь, что здесь завязана не только история про королевство, здесь история про человеческий мир. А мне этот мир нравится, и при прочих равных я бы не хотел, чтобы человеческая ойкумена исчезла.
— Ещё бы, — бормочет Беннинг.
— Но это тоже какая-то странная игра со стороны Совета магов, — перехожу к вопросу, который интересен мне.
Есть предположение, что граф может поведать много интересной информации, если захочет.
