— Ваше Сиятельство, дирижабль пока не появился в порту, — отвечает Громов. — Я постоянно вызываю экипаж. В порту Девятерых стража уже ждет.
— Как часто задерживаются дирижабли? — спрашиваю.
— Нет, точнее, нечасто, — возражает капитан, — первый раз за десять лет такое. Обычно летают чётко по часам.
— Ну точно, — бормочу про себя, — секретарь точно что-то придумал и умудрился сбежать.
— Куда он мог сбежать? В воздухе выпрыгнуть, что ли? — задает вопросы Беннинг. — Это глупо! Даже с амулетами это просто глупо. Они не всегда отрабатывают своё, риски опять же… да и у нас повсюду люди.
Сижу, нервничаю. Граф двигает ко мне пачку бумаг.
— Посмотри лучше документы, — говорит он. — Пока ты всё равно у меня в кабинете, займись чем-то полезным.
Просматриваю записи. Равнодушно отмечаю пару растрат на двести тридцать золотых — небольшие сделки на грани закона. Ставлю галочку, чтобы обратили внимание. Нахожу скрытые «мёртвые души»: записаны как стража. На них регулярно выделяются деньги. Пятьдесят золотых на обмундирование, тридцать вооружение, пятнадцать на питание. В общем, по мелочи.
Рефлекторно обвожу одинаковые подписи на документах. Практически на автомате выдаю Беннингу свой анализ по городу.
— О, Витя, спасибо, — благодарит граф. — Вот видишь, хоть делом нужным занялся, отвлёкся.
Беннинг снова вызывает Громова. Они на связи каждые десять минут. В этот раз капитан отвечает встревоженным голосом.
— Ваше Сиятельство, по поводу вашего секретаря есть новости, — сообщает Громов. — Капитан дирижабля говорит, что ночью они высадили нашего человека по срочному письму в том городе, который он сам указал. Капитан даже не знал, что там есть площадка для дирижаблей, пока секретарь ему об этом не сказал. Они прочитали поданные бумаги, посмотрели на штампы. Спокойно его высадили, секретарь спокойно вышел, никуда не торопясь, поэтому дирижабль опоздал на полчаса. Капитан, конечно, ругается, но письмо — есть письмо.
— Понятно, — сжимает зубы граф. — Принеси наши извинения. Скажи, что мы возместим всё, что нужно.
— Да, конечно, — отвечает Громов.
Беннинг кладет переговорный амулет на стол.
— Ну, что, Виктор, ушёл от нас мой секретарь, — Граф обреченно подпирает руками подбородок.
Видимо, за бессонную ночь он успел прикинуть, как много важной информации знал товарищ и к чему имел доступ. Теперь много чего утечет.
— Не ваша вина, — замечаю. — Лучше посмотрите, как красиво вас обвели, — обращаю внимание графа на саму ситуацию. — У вас под носом работал, причем долго работал, почти год, ставленник Совета.
Беннинг мрачно отвечает:
— Ну ты, конечно, находишь странные способы утешить. Что теперь предлагаешь с ним делать?
— Ничего мы с ним не сделаем, — качаю головой. — Он пути отхода наверняка продумал заранее. Ушёл верхами, его обязательно кто-нибудь встретил. Понятное дело, что мы знаем, кто заказчик, но нам нужны точные данные.
— Виктор, не растекайся мыслью по древу, давай точнее, — нервничает граф.
— Я бы на вашем месте в первую очередь усилил охрану спящего мага, — предлагаю варианты действий. — Потому что ваш секретарь знает о нем.
— Просто усилить охрану мало, — размышляет Беннинг. — Разве ты не видишь, что происходит?
— Можно перевести мага в целительскую к Самуэлю, — озвучиваю еще один вариант. — Просто лишить их шанса найти мага и разбудить.
— Или убить, — Беннинг предполагает худший исход.
Он собирает бумаги со стола в ровные стопки. Видно, как пытается держать лицо.
— Тогда как и планировали, я отправляюсь за иллитидом, — продолжаю. — Вариантов нет — без него мы не вычистим ваш гадюшник и не допросим единственного члена Совета.
— Я рад видеть, что ты это понимаешь, — кивает Беннинг. — Мой дирижабль в полном твоём распоряжении вместе с экипажем. Лети.
Встаю из-за стола всесильного графа с чувством некой двойственности. С одной стороны, очень жаль, что парня-секретаря найти не удалось. Покушение на отца я ему прощать не собираюсь и не прощу. С другой стороны, отец не умер. Но тут спасибо целителю. Сама же красота и детальность работы прямо под носом влиятельного человека поражает воображение.
Феофана приходится расталкивать. Фей теперь спит в любое удобное для него время. Будь то ручка кресла или сидение кареты.
— Да, Вить, полетели! — невпопад отвечает Феофан и летит совсем в другую сторону.
Потом внезапно понимает, где он, и закладывает крутой вираж, пристраиваясь за моим плечом.
— Всё, всё, да, я проснулся, — убеждает он меня или самого себя. — Вперёд.
— Сначала к целителю — проведаем отца, потом домой, заберем Васю и полетим на дирижабле, — сообщаю фею наши дальнейшие планы. — У нас со временем всё в порядке, и нам уже без разницы время вылета. Господин граф предоставляет нам свой дирижабль.
— Потрясающе! У него такие вкусности! — крутится в воздухе Феофан.
— Это было у императора! — напоминаю.
— Ой, я тебя умоляю, — улыбается фей. — У графа точно не хуже!
