Отец чувствует неладное и запрещает мне выходить из дома весь следующий день. Он оставляет меня под замком. Теперь нет птицы внутри меня, я и есть та самая птица. Бьюсь в клетке и не знаю, как сообщить любимому, что со мной сотворилось. Пишу в дневник, но чернила смешиваются со слезами, и строки расплываются. Синие-синие строки как глаза Антуана.
Поздно вечером слышу тихий-тихий стук в окошко. Антуан⁈ Как он умудрился забраться на второй этаж по отвесной стене?
— Поехали со мной, Алёна, — произносит парень долгожданные слова.
— Да, конечно, любимый! Я сейчас соберусь, — бросаюсь к огромному шкафу, чтобы уложить все платья в багаж.
— Нет-нет, — останавливает меня Антуан. — Удобнее налегке. Доедем до города Крайнего, купим новые платья и обвенчаемся! Тут всего двое суток пути.
Какой он бесстрашный, какой смелый, какой щедрый!
— А как же твой отряд? — спрашиваю и подхожу к большому окну, набираясь решимости.
— Я уйду из отряда ради тебя, любимая! — обещает парень. — А там твой отец тебе уже и слова не скажет.
И правда, не скажет. Никто нас не остановит.
— А как же я спущусь? — спрашиваю, подбирая юбки пышного вечернего платья.
— Это легче простого! Держись за меня. — Антуан протягивает руки, и я полностью ему доверяюсь.
Он обхватывает меня крепко-крепко, как самое большое сокровище, и помогает спуститься вниз. Придерживает меня нежно и одновременно сильно, пока ноги не касаются веревочной лестницы. Подбираемся к заботливо приготовленной повозке. В ночь сбегаем с постоялого двора.
— Ехать недолго, — говорит Антуан. — Заночуем в поле.
Как же это романтично! Любимый. Прижимаюсь к его крепкому, надежному плечу. Светлячки показывают свой весенний танец — добрый знак. Огромное облако светлячков взлетает над нами и кружится в своем ежегодном танце. Прямо сейчас проходит их жизнь. Танец — это всего лишь один миг. Светлячки дотанцуют и исчезнут, чтобы дать жизнь новому потомству.
— Как же красиво! — восхищаюсь вслух.
— Тсс, — Антуан прикладывает палец к моим губам.
Мы такие же светлячки, только живем дольше. Впереди — целая жизнь. Прости, папа, но совсем скоро ты меня поймешь.
Едем не очень быстро, никуда не торопимся. Всю ночь Антуан рассказывает истории из жизни. Что может быть интереснее? Слушаю его и понимаю, что это лучший человек в моей жизни.
Поздней ночью мы, наконец, добираемся до еще зеленого пшеничного поля.
— Здесь останемся до полудня, — говорит мой суженый. — Потом поедем дальше. Здесь до Крайнего осталось всего полтора дня.
Останавливаемся в поле среди высоких колосьев. Антуан дарит мне лучший подарок в жизни — костяной браслет. Он сам его выточил из кости мифического зверя. Простенький на вид, но такой приятный на ощупь. Вот, папа, а ты не верил в нашу любовь. Подарки своими руками дарят только горячо любимым. Вытаскиваю из косы алую ленту и повязываю на запястье Антуану.
После этого любимый разводит костер и готовит ужин. Отец никогда не разрешал есть после захода солнца. В поле никаких правил, только запах пшеницы и свободы. Разделить ужин с любимым — это ли не счастье?
После еды Антуан достаёт из повозки тканевый мешочек с травами.
— Ночной чай, — поясняет он.
Выпиваю. Какое же счастье, наконец, оказаться в объятиях любимого! Хочу слиться с ним в одно целое. Быть рядом всю жизнь и в горе и в радости.
Вдыхаю запах и чувствую только резкий привкус земли во рту. Это от усталости и нервов. Да и соображаю совсем плохо. Уверена, это всё от любви.
Колосья колются. Антуан жадно целует меня, даже там, где нельзя целовать до свадьбы. Только хочу его оттолкнуть, как понимаю, что я дурочка. Всё, что сейчас происходит с нами — это же прекрасно. Снова никаких дурацких правил.
Отдаюсь возлюбленному со всем пылом и страстью. Мне совсем чуть-чуть стыдно, ведь я такая неумелая. Антуан гладит меня по волосам и успокаивает добрыми словами. Несколько раз от переполняющих эмоций и усталости я теряю сознание. То засыпаю, то просыпаюсь, помню только объятия теплых рук.
Просыпаюсь, когда солнце уже ярким шаром висит на небе.
— Проснулась милая? — слышу знакомый голос, но не понимаю откуда.
Пытаюсь пошевелиться, но не могу. Руки и ноги связаны.
— Проснулась, милая, — повторяет Антуан уже без знака вопроса.
Его доброе лицо мелькает перед глазами.
— Скажи что-нибудь, — просит он меня, отодвинув кляп.
— Что происходит? — задаю единственный вопрос, который меня волнует.
— Скажи что-нибудь, милая — говорит он так, будто ему нравится смотреть на это.
— Антуан, что происходит? — почти срываюсь на крик и пытаюсь посмотреть на своего любимого.
Наверняка это злая шутка. Обычный розыгрыш.
— Все хорошо, милая, все хорошо, — успокаивает родной голос.
— Зачем ты копаешь эту яму? — спрашиваю и стараюсь выпутаться.
Толстые веревки сдавливают запястья. Недалеко от меня неглубокая яма в длину чуть больше человеческого роста.
— А это, милая, твой новый дом, — любимый показывает рукой на яму.
— Что происходит Антуан? Что происходит? Это плохая шутка. Если папа узнает… — перехожу к угрозам.
