— Приготовь чайный столик, — сказал он, после чего существо исчезло, — это- домовой эльф. Они служат волшебникам за магию, — буднично пояснил Гарри, заметив шокированный взгляд своих, как он надеялся, будущих тестя с тещей и пошел в глубь дома.
— Это… это… — пробормотал Джон, но был прерван остановившемся Гарри.
— Мистер Грейнджер. Сэр. Я все вам объясню и расскажу. Но… давайте потом. Сперва сделаем то, зачем пришли, — и, вновь пошел в сторону… как потом выяснилось, столовой.
Довольно быстро все они оказались на втором этаже очень добротно обставленного дома, который, в целом, мало отличался от подобных маггловских жилищ, за исключением пары мелочей. Пройдя довольно длинный коридор, они встали у полураскрытой двери в детскую.
Жестом попросив их подождать, Гарри открыл дверь, вошел внутрь, прикрыв ее.
— Гарри? С возвращением! Как прошла твоя поездка? — услышали они голос дочери, направленный в сторону Поттера и переглянулись. В нем была и любовь, и радость от встречи, и нескончаемый интерес. Да, дети любили друг друга, теперь для Грейнджеров все стало окончательно ясным.
А пока Гарри и Гермиона обменивались приветствиями, Грейнджеры обменивались взглядами. Джон пожал плечами и виновато улыбнулся, а Джин все время ерзала на месте, то и дело кидая взгляд на мужа, чтобы тот первым пошел вперед. Они боялись. Боялись быть отвергнутыми. И старались переложить бремя первого взгляда друг на друга, пока наконец-то Джону это не надоело и он не взял жену за руку. Слегка сжав ее, он кивнул ей, улыбнувшись, и прислушался к беседе детей.
— Гоблины согласились. Теперь можем пойти на уступку, если совсем припрет, но ты сама знаешь, что я от этого не в восторге.
— Все будет хорошо, — уверенно отмела она его ворожения, — мы собираемся здесь жить. Так что лучше не провоцировать конфликта серьезнее того, что уже есть. Тем более ты сам говорил, что Корнелиус с Кингсли их уже додавили.
— Ну да, ну да. Зачем воевать, если можно договориться. Ты уже говорила, — пробурчал Гарри, после чего, выдохнул и, немного волнуясь, сказал, — эм, Миона. Я… это… приготовил тебе сюрприз.
— Сюрприз? Какой? — хитро блеснув глазами, спросила она.
— А вот… — сказав это, Гарри открыл дверь и в нее вошли
— Мама? Папа? Вы… вы… — удивленно говорит Гермиона, переводя взгляд с родителей на Гарри и обратно, а затем…
— Миона! — закричал Гарри и подбежал к ней. Гермиона грохнулась на пол без чувств. Почти. Благо, заинструктированные на смерть домовики бдили за беременной хозяйкой и как-то умудрились не дать ей коснуться пола.
— Энервейт! Энервейт! — наколдовал Гарри восстанавливающие чары, подхватив жену в воздухе, параллельно наколдовывая диагностирующич чары, выученные им до автоматизма.
— Гарри, — подала голос Гермиона, — они… здесь? — не веря в случившееся, спросила она.
— Да. Они здесь, — выдохнул Гарри, поняв, что с малышом и с ней все хорошо. Он ожидал истерики. Он ожидал обвинений и скандала. Он ожидал и надеялся на счастливое воссоединения со слезами и соплями… но ТАКОГО! …
— Миона, — подала голос миссис Грейнджер, мелкими шажочками подойдя к дочери.
— Мама. Папа. Вы тут, — все еще туго соображая, Гермиона уставилась на родителей.
— Да. Милая. Мы тут, — не зная, что еще ответить, сказала Джин, — прости нас, милая, прости, — сказав это, Джин встала на колени рядом с лежащей на ногах Гарри дочерью.
— Мама, — хлюпнув носом, Гермиона с неожиданной для себя прытью оказалась рядом с ней и, обняв, разрыдалась, — мамочка! — глухо произнесла она и после того, как немного успокоилась, посмотрела на все еще стоящего над ними Джона Грейнджера, — папа?
— Да. Милая. Это я. Прости. Если сможешь, — обреченно сказал он, после чего Гермиона посмотрела на Гарри.
— Помоги, — попросила она подав руку и Поттер, взяв ее, помог Гермионе подняться. Тот же жесть зеркально повторил и Джон по отношению к Джин, — я не сержусь. И не злюсь. И никогда не делала этого. Это я… я во всем…
— Нет! — Джон прервал ее и сделал шаг. Гермионе большего было и не надо. Она уткнулась в отцовскую сорочку и вновь разрыдалась. А затем к их объятиям присоединилась и Джин. Так они простояли несколько мгновений, пока не были прерваны деликатным покашливанием.
— Простит, меня. Но эльфы накрыли столик к чаю. Думаю, всем нам удобнее будет продолжить именно там, — сказал Гарри, улыбаясь немного смущенно.
— Ой, точно! Вы должны попробовать выпечку Твинки. Она просто божественна! — Гермиона, словно не она только что поливала слезами своих родителей, теперь была весела и полна энергии, — пошли вниз, — и вышла из комнаты.
Затем все они оказались в гостиной, где на чайном столике было разложено невиданные Грейнджерами гастрономические угощения. Гермиона и ее родители говорили. В начале немного скованно, но затем все более и более уверенно.
А Гарри… а что Гарри? Он смотрел и радовался. Радовался за Гермиону, за ее родителей, за не родившегося сына. Но больше всего он радовался тому, благодаря чему все это стало возможном. Гарри Поттер радовался успеху своей недавней шалости, которая, как и многие-многие до этой, в очередной раз удалась!