— И кто же это за всемогущий Иванов такой, что пинком любые кабинеты открывает? — задал я прямой вопрос. — Уж не князь ли Аничков?
— Он. А говоришь, что простой студент. Нет, Родион, простые про таких особ не ведают.
— Я с его дочерью вместе учусь. Видимо, проверяет информацию по Дашиным однокурсникам.
— Вот как? Но Дарья, хотя ещё та оторва, только вряд ли растрезвонила о деятельности отца. Да про его работу вообще никто, кроме государя, толком ничего сказать не может. То он один из «Иван Ивановичей», то консультант при Торговой палате, то ещё кто-то. Но князь объявляется лишь там, где дела серьёзные творятся.
— Я знаком с князем. Правда, до последнего времени сам считал, что он один из «Ивановых» Тайной полиции.
— И где же вы с ним познакомились?
— В моём личном деле об этом нет?
— Ни строчки. Но я допускаю, что на твоей странной практике. Про размытие Границы там есть немного.
— Тогда вы должны понимать, что я подписывал некоторые неприятные бумаги о неразглашении. На этом и остановимся. Если хотите сотрудничать со мной, то условия такие. Обещать ничего не могу, так как действительно случайно получил информацию. Но если что-то узнаю по вашему ведомству, то сразу же сообщу.
— И что взамен?
— Ничего, господин полковник. Но если мне вдруг понадобится какая-нибудь ответная услуга, то обращусь.
— Дорого берёшь, Родион, и опять втёмную сыграть пытаешься. Но мне почему-то кажется, что отказываться от такой сделки не стоит. Тем более, я сам же её и предложил. Тёмные лошадки, вроде тебя, часто приносят хороший куш. Что ж… Время позднее, пора расходиться. Иди первым.
Озадачил меня полковник Краснов по полной программе. Хитрый мужик! Вроде ничем особенным не пригрозил, так как имеет только личные, не подкреплённые фактами подозрения, но быстро взял в оборот. Откажись я от сотрудничества, вмиг бы начал глубоко копать под Родиона Булатова. А его пристальное внимание вкупе с интересом князя Аничкова возьмёт меня в такие тиски, из которых сложно будет выкрутиться. Так что пусть полковник лучше в друзьях ходит, чем во врагах. Глядишь, на что-нибудь и сам пригодится.
Об этом всём размышлял на кухне, помешивая ложечкой давно остывший чай. Неожиданно из кабинета послышался шум. Войдя в ускорение с верным Тараканом в руке, я быстро переместился туда, готовый в любой момент вступить в бой. Но драться, кажется, ни с кем не нужно.
Это Дура ожила… Если такое выражение можно применить к мёртвой девке. Причём сама, без вызова открыла шкаф. Правда, выбравшись из него и дойдя до двери, остановилась, не сообразив, что нужно всего лишь нажать на ручку, и путь будет свободен. Радует, что не снесла своей силищей немереной препятствие на пути. Это в её стиле.
— Ты чего? — удивлённо спросил я, продолжая оставаться настороже.
— Дура хочет кушать, — послышался незамедлительный ответ. — Дуре плохо.
— Я ж тебя недавно кровью поил!
— Дура хочет ещё. Дура голодная.
— Вот чёрт…
— Дура не чёрт.
— Да я не про тебя! Вернее, про тебя, но не совсем.
— Дура не понимает. Дура много не понимает.
— Да это понятно… — вздохнул я. — Чего ещё от такой требовать?
— Всего требовать. Дура исполнительная, ежели сытая.
— Ладно. Пойдём на кухню. Только не сшиби чего-нибудь по дороге.
— Дура теперь не сшибёт.
Мёртвая крестьянка не соврала. До кухни дошла, осторожно обходя все препятствия. Ради интереса проделал небольшой опыт и попросил её взять из серванта рюмку. Выполнила на «отлично», не сорвав мебельные дверцы и не перебив остальную посуду.
Сделав на руке небольшой надрез, нацедил полную рюмку крови и протянул Дуре. Она с поклоном взяла её и махом осушила, занюхав выпитое рукавом, словно не кровь, а самогон употребила. Щёки девки моментально из бледно-серых превратились в почти нормальные человеческие.
— Благодарствую, барин Родион Иванович, — опять поклонилась она. — Дура не голодная.
— Садись, — указал я на стул.
Как только девушка исполнила приказ, приступил к допросу. Давно уже подмывало пообщаться с этой аномалией, но в силу скудости её ума раньше не представлялось возможным. Теперь, кажется, мертвячка созрела до беседы.
— Как тебя зовут?
— Дура.
— Это понятно. А как раньше звали?
— Дура не помнит.
— А что помнишь? Ведь что-то же помнишь, раз разговаривать можешь?
— Дура помнит избу. Дура помнит корову, свиней, кур. Дура помнит поле. Люди на поле косят сено. Дура несёт людям молоко и хлеб. Дура отдаёт хлеб и молоко бородатому мужику. Дура…
— Замолчи! — почти взмолился я. — Новый приказ. Вместо Дуры говори Я! Теперь продолжай рассказывать.
— Барин Родион Иванович уходит с поля…
— Подожди. А при чём здесь я?
— Барин Родион Иванович послушалась барина Родиона Ивановича и теперь говорит так, как велено.
— Блин!
— Сейчас приготовлю. Барин Родион Иванович помнит, что для этого нужна мука…
— Снова стоп! Ничего готовить не надо. Вношу поправки. Я — это ты, без «барина Родиона Ивановича».
— Без барина Родиона Ивановича барин Родион Иванович умрёт.
— Ты не поняла. Обращаясь к себе, говори: Я, а не «барин Родион Иванович». Называешь себя одной буквой — «я». Уразумела?
