Кроме нашего нападения на нелегальный склад оружия, никаких иных причин не вижу. Тогда становится понятно, почему в местных газетах лишь промелькнула размытая информация о некоем пожаре в промышленной зоне. И больше никаких подробностей. Хотя обычно даже отдавленная копытом лошади нога пьяного извозчика описывается во всех мрачных красках.
Но мы, кажется, нигде не прокололись. Всё прошло чинно. Да к тому же, узнай бандюганы или бойцы «Иван Иваныча» о моём участии в налёте, то сразу бы начали действовать, а не заниматься слежкой. Вполне возможно, что просто хотят полностью удостовериться в том, что именно я был виновником ликвидации склада. Или им ещё что-то от меня нужно? В любом случае, это дело на самотёк пускать нельзя.
Не успел Чпок уйти по шпионским делам, как раздался звонок в дверь. Отворив её, увидел почтальона.
— Господин Булатов Родион Иванович?
— Я.
— Вам письмо.
Вот это новость! И кто же мне сподобился написать? Опять какая-то проблема? Но, прочитав адрес отправителя, облегчённо выдохнул. Всего лишь из Академии. К тому же и содержание конверта тоже оказалось достаточно прозаическим. В коротком письме сообщалось, что я послезавтра должен явиться на Кафедру лингвистики Императорской Академии.
Буквально через пять минут заявился Генка Феклистов. Оказывается, его тоже вызывают. Правда, уже завтра. В принципе, ничего удивительного нет. До начала нового учебного года остались каких-то полторы недели. Видимо, преподы каждой кафедры устраивают собрания. Интересно, а новички из потомственной аристократии будут на нём? Очень хочется пообщаться с ними и завести полезные знакомства.
Но Геннадий, на следующий день вернувшийся из Академии, разочаровал:
— Родион, ничего интересного. Нас Дракон гонял на спортивной площадке, проверяя, насколько мы за каникулы «жирком обросли». Он и в прошлом году так делал. А потом мозги вправлял.
— Понятно, — разочарованно вздохнул я. — А новенькие из аристократов были?
— Вот насчёт их он и вправлял. Типа, чтобы мы не зарывались, даже если «золотые» отпрыски зарываться будут. Но и достоинства при этом не теряли. Короче, такое ощущение, что Сергей Витальевич сам не знает, чего хочет. И это мне не очень понравилось. Остальным парням с нашей боевой кафедры тоже.
Слова Феклистова получили подтверждение уже следующим утром. Зайдя одним из последних в аудиторию, я уселся на привычное для Роди место. Увидев меня, Лидия Хвостова радостно помахала рукой. Приятно. Значит, уже хотя бы один человек на кафедре мне симпатизирует. Остальные же девки сделали вид, будто бы совсем меня не заметили.
— Добрый день, — поприветствовала Анна Юльевна. — Рада, что вы все в сборе. Хотя…
Выразительный взгляд на пустое место, где когда-то любила сидеть Алиса Владимирская, был понятен и без слов. Но профессор всё же пояснила для тех, кто был в иных практических группах и ещё не успел узнать последних новостей.
— К сожалению, у нас первые потери. Алиса Владимирская погибла. Мне безумно жаль, но это всего лишь ваша первая серьёзная практика. Будут и другие, более опасные. Очень прошу всех вас! Постарайтесь подготовиться к ним так, чтобы обошлось без потерь. Я лично съездила и объявила семье Владимирских о гибели дочери. Поверьте! Лучше бы я сама умерла в той Бакле, чем смотреть в пустые глаза родителей, а потом видеть их горе, когда они осознали трагедию.
Да! Вы — одарённые! Будущая элита Российской империи! Но никто вас жалеть не будет, несмотря на то, что каждый из вас — эксклюзивный, очень редкий экземпляр. Так что учитесь! Учитесь всему! Управлять Даром, развивать его! Стрелять, махать шашкой и читать знаки Преисподней, как родные буквы! Но самое главное — учитесь быстро думать! Порою мгновенно принятое решение может спасти жизнь получше любого оружия!
Теперь хочу рассказать, зачем вас собрала. Вы все — дети из низших сословий. Да, вам повезло родиться с Даром, и открываются серьёзные перспективы подняться на такие высоты, которые вашим родителям и не снились. Два года мы готовили вас не только в плане освоения первичных знаний, но и быть аристократами. Уметь уважать себя. Практика показала, что не все хорошо освоили уроки… Ольга Тумкина, встаньте, пожалуйста.
Полная девушка с насупленными бровями неохотно поднялась.
— Тумкина, — продолжила профессор. — Вы единственная на кафедре закончили практику с отрицательным балансом в баллах: больше десяти. Правда, и до этого тоже усердием не блистали, поэтому я не удивлена. Но воровство у своих сокурсников — это слишком!
— Подумаешь, без спросу пару банок из чужого НЗ взяла, — пожала плечами студентка безо всякого раскаяния в голосе. — Будто бы они последние у них были!
— Неважно. По итогам совещания в деканате объявляю, что вы исключены с кафедры и переводитесь в интернат при Академии.
Встревоженный гул пронёсся по аудитории. Такое у нас впервые. Да, из Академии одарённых полностью не исключают — слишком мало их рождается, поэтому ценен каждый. Но особо «одарённых» переводят в этот самый интернат. Полностью казарменное положение, без увольнительных в первый год.
