Другой разговор, как туда добраться. И даже это не самое сложное. Уверен, тяжело найти информацию в огромных кипах бумаг. Военные же по своей привычке любят архивировать все события. Даже то, как какой-нибудь полководец чихнул не вовремя или ляпнул что-то не то, описывается на нескольких страницах.
А околофронтовые события? Какие заводы, сколько патронов поставили, сколько жрачки отгрузили на фронт… Да тут жизни не хватит, чтобы переплыть это бюрократическое море!
Значит, нужно искать не бумаги, а человека, знающего события прошлого Великого Размытия и могущего поведать о них в краткой, но правдивой форме. Таких кандидатур у меня всего три: Краснов, Аничков и Мозельский. Ведь не зря же они соперничают между собой. Значит, знают нечто, что другим под страхом смерти недоступно.
К полковнику пока лезть не буду. Он явно хочет сыграть меня втёмную, пока не до конца доверяя. Лезть к князю — это всё равно, что сунуть голову в пасть льву. Пусть уж лучше Даша Аничкова к нему подходы ищет. А вот с графом, имеющего не самую хорошую в высшем обществе репутацию, можно попробовать. Мозельский явно нуждается в помощниках и соратниках.
Допускаю, что именно из-за этого и стал во главе криминальной жизни Петербурга, основательно окружив себя Сущностями и всяким сбродом. Как там говорил Беда про свою группу? Любые потери обоснованы, если ведут к выполнению задачи. Мозельский тоже может иметь подобную логику. Так что перспективный студент ему пригодится.
Но это будет завтра. К тому же пока не составлен психологический портрет графа, поэтому планы на него строить рано. Сейчас же важнее взаимодействие с иным персонажем — с Красновым. Надо собирать группу и объявить ей о новом статусе.
Все явились в мою квартиру ближе к ужину. Есаул Кудрявый, которого не видел со дня его примирения с Анной Юльевной, прямо помолодел на глазах и излучал столько позитивной энергии, что свет от его довольной усатой морды заставлял щуриться.
— Это, Родя, не жизнь, а сказка! — с порога заявил есаул, первым припёршись в мою квартиру. — Такая женщина! Ух, какая женщина! Не! Всё же некоторые профессора… вернее, профессорши — это, скажу тебе, брат, не то, что были раньше!
— Вижу, — усмехнулся я, — Была б твоя воля, наверное, и на службу плюнул, поселившись в профессорской спальне.
— Мал ты ещё о высоких материях рассуждать! — не очень убедительно возмутился он. — К тому же мы не только в спальне удовольствие получаем.
— Затейники, однако.
— Тьфу на тебя, охальник! Хотел сказать, что и духовной пищей не брезгуем. Разговариваем, например, о вещах серьёзных, философских. И о поэзии тоже, бывает. У Аннушки книгами весь стол завален, так что ты её в ранг простой бабы не вводи!
— Стол-то хоть хороший?
— Отличный. Очень широкий, удобный… Родька! Овод тебя за ляжку! — уже по-настоящему стал выговаривать Игнатьич, как только я заржал на последней фразе. — Ну что ты за человек такой? Всё норовишь нос свой не туда сунуть, провокационные вопросы задавая. Не стыдно?
— Неа. Но по мне, так рояль удобнее, если на нём крышку не забыть закрыть.
— Отставить ржать!
— А ты не хвастайся, чтобы другим завидно не было. И вообще, Игнатьич, собирайся с мыслями, на время отставив в сторону свои любовные чувства. Разговор сложный предстоит.
— Вляпались? — мгновенно стерев с лица блаженную улыбку, поинтересовался есаул.
— Есть такое. Дождёмся остальных, чтобы по десять раз не пересказывать.
Вскоре вся группа собралась. Вера Матье тоже явилась, держа в руках несколько листов бумаги, свёрнутых в трубочку. И пусть о её участии полковник Краснов пока не знал, но я посчитал, что девушке необходимо иметь полную информацию.
— Родион, — перед намечающимся советом отведя меня в соседнюю комнату, протянула она принесённые бумажки. — Это для Дуни список необходимых книг. Не волнуйся, никакой бульварщины и прочей художественной литературы. Здесь исключительно наставления для служанок, книги по кулинарии и правилам этикета. Если, как ты утверждаешь, Дуня имеет идеальную память, то сорок книг должна за пару недель освоить.
— Спасибо, — искренне проговорил я. — Сам уже задумался над этим вопросом, но пока руки не доходят.
Мой рассказ о встрече с полковником Красновым испортил всем настроение окончательно.
— Это что же, Родя, получается? — возмущённо спросил Кудрявый. — Теперь мы у имперской охранки в наушниках да вертухаях, прости господи, ходить будем⁈
— Во-во! — с жаром поддержал его Витька. — Для нормального пацана подобное западло! Не по понятиям на легавых работать!
— Ваши предложения? — спокойно поинтересовался я. — Готов выслушать любые.
— Отказаться от сотрудничества? — неуверенно предложил Феклистов. — Но сделать это так, чтобы мы не пострадали от рук жандармерии.
— И как конкретно, Гена, ты видишь это?
— Ну… Не знаю. Может, взятку твоему полковнику всунуть?
— Дурень! — моментально возразил Игнатьич. — Тебе Краснов эту взятку сам всунет. И в такое место, которое при Вере упоминать не буду.
