— Буду, — кивнул есаул. — Хотя и не должен. Там что-то в графиках дежурств намудрили, и свободный денёк на ровном месте нарисовался. Видимо, длинные руки у полковника, раз под свои планы меня даже из Генерального штаба быстренько выцепил. Другого объяснения не нахожу.
— Меня взять не забудьте, — снова подала голос Вера. — Мне необходимо изучить жандармские договоры, чтобы чьи-то горячие головы в заложниках у бюрократов не оказались. А то знаю я вас! Подмахнёте бумажечку и лишь потом вдумчиво читать её будете.
— Засветишься.
— Рано или поздно это случится, Родион. Разве не так?
— Вера, — улыбнулся я. — С тобой спорить всё сложнее и сложнее.
— Вот и не спорь по пустякам. Значит, завтра будет время прикупить себе нормальный тренировочный костюм для единоборств. Пусть ваш героический старикашка и меня обучает. Родион, составишь компанию?
— Извини, но не могу. Намечается поездка в гости к Ирине Мозельской.
— Да. Тогда незачем светиться рядом. Разбирайся со своими аристократками. Вчера княгиня, завтра графиня… Высоко летаешь. Я тебе весь имидж своей простолюдинской физиономией испорчу. Лучше Феклистова попрошу прогуляться. Геночка, ты как?
— А я завсегда! — моментально вскочил парень. — И даже на большее, чем магазины, готов! Шампанское, свечи, цветы!
— Да хоть ванна с лепестками роз. Мне всё равно, как ты свои вечера в одиночестве проводишь. Извини, но только магазины, если вдвоём.
— Да уж… — ехидно произнёс Кудрявый, как только Вера, не попрощавшись, покинула мою квартиру. — Влюблённая баба — это, братцы, вулкан. А вот ревнующая влюблённая баба — это вдвойне страшнее!
— Своей Аннушке такие философские измышления цитируй, — огрызнулся я, понимая правоту есаула по отношению к только что случившемуся инциденту.
— Точно! — воскликнул Игнатьич. — Раз дел больше нет, то пошёл строить личную жизнь! И не завидуйте мне, салаги! У вас-то с ней пока хиленько!
Памятуя о встрече с графом Мозельским, не поленился с утра влезть в парадную форму. Враг он или нет, но перед таким человеком желательно выглядеть как можно представительнее. После занятий Ирина пригласила меня в своё авто, иронично намекнув, что, в отличие от Аничковой, высаживать за первым же углом не станет.
Между этими аристократками явно намечается противостояние. Вернее, «противостояться» будет Мозельская, но и Дарья в долгу не останется. Любой ликвидатор Сущностей всегда готов ответить ударом на удар, а Аничкова… тогда ещё Миа была одной из лучших в нашей Школе. Так что соперничество у неё в крови.
Как и ожидалось, шофёр доставил нас не в городской дворец, а в загородную резиденцию Мозельских, находящуюся неподалёку от Стрельны. Проехав через парк, окружённый основательным забором с колючей проволокой, словно здесь расположилась военная база, а не мирное аристократическое гнездо, мы остановились около парадного входа.
Подбежавший лакей, судя по комплекции, дополнительно исполняющий роль охранника, с поклоном открыл двери авто. Поблагодарив его, Ирина демонстративно взяла меня за руку и потащила за собой.
— Странно, а ты совсем не волнуешься, — удивлённо произнесла она уже на верхних ступенях мраморной лестницы, ведущей во дворец. — Словно каждый день в таких местах бываешь.
— По пульсу определила?
— Да.
— Молодец. Зато твой говорит, что дёргаешься сильно, — поставил и я свой «диагноз». — Чего опасаешься?
— Ну… — замялась девушка. — Я впервые привожу домой гостей. Тем более парня. Папа, уверена, воспримет тебя благосклонно. Он вообще добрый, неконфликтный человек. А вот мама — это отдельная история. У неё на первом месте чистота породы и всё такое. К тому же она никогда не скрывает своих суждений. Так что приготовься к любым каверзным вопросам и оценке своих действий.
— Как маму зовут?
— Ольга Игоревна. Что ещё хочешь о ней узнать, пока не дошли до гостиной?
— Достаточно имени. А к оценке своих поступков сама готовься.
— Не поняла, Родион.
— Ничего. Скоро всё узнаешь.
В огромной гостиной оказалась лишь мать Ирины. Женщина сидела за шикарным блестящим белым роялем и наигрывала какую-то мелодию. При виде нас она не сразу прекратила музицирование, а подождала, пока мы не подойдём к ней вплотную. Лишь только после этого оторвалась от клавиш и соизволила повернуть голову.
Не женщина, а настоящая богиня! Несмотря на свой возраст за сорок, выглядела сногсшибательно. Но пристально разглядывать графиню не хотелось — слишком высокомерное, властное лицо. Весь вид Мозельской говорил: «Пади, смертный, к моим ногам! Иначе испепелю!» Даже лёгкая улыбка не смогла скрыть её отношению к миру. Вернее, к одному из его представителей.
— Мама, — с некоторым напряжением в голосе произнесла Ирина. — Позвольте представить вам моего сокурсника Родиона Ивановича Булатова.
— Здравствуйте, юноша, — последовал вежливый ответ графини, который тут же перешёл в лёгкий укол: — Не смущайтесь так. Понимаю, что чувствуете себя не очень комфортно в месте, которое вам совсем не по статусу. Но мы не кусаемся.
