Только вот Грегору нужно понять не только собственное превращение, но и изменившееся отношение к нему со стороны членов семьи. Все шарахаются от омерзительного насекомого. И все-таки какое-то время для всей семьи в насекомом еще присутствует хорошо им знакомый сын и брат, но постепенно узнавание сходит на нет.
В дверь по очереди стучат мать, отец и сестра, поначалу для напоминания, затем встревоженно. Грегор пытается успокоить их через закрытую дверь и замечает, что голос изменился, объясняя это наступающей простудой – она, как известно, «профессиональная болезнь коммивояжеров». Грегор по-прежнему не отдает себе отчета в серьезности ситуации, его посещают мысли о завтраке, опоздании. В рассказе мастерски показана постепенность, с которой к Грегору и остальным приходит осознание чудовищного факта – превращения.
Когда в дверь стучится управляющий фирмы, Грегор отзывается: «Сейчас я выйду», но открывать дверь не спешит. Вместо этого он произносит в свою защиту длинную речь и только после этого решается открыть дверь: «Ему очень хотелось узнать, что скажут, увидев его, люди, которые сейчас так его ждут. Если они испугаются, значит, с Грегора уже снята ответственность и он может быть спокоен. Если же они примут все это спокойно, то, значит, и у него нет причин волноваться и, поторопившись, он действительно будет на вокзале в восемь часов».
Только по реакции других людей он может судить, вправду ли он стал гигантским жуком с человеческим нутром, или все это просто его выдумка. Поэтому он показывается на глаза семье и управляющему. Мать от ужаса падает на грудь отцу. Управляющий замирает и таращит глаза, а затем бросается наутек из квартиры так, словно «обжег ступню». Сестра плачет, и только отец каким-то образом не теряет самообладания и пытается загнать насекомое обратно в комнату при помощи трости, в спешке позабытой управляющим. Таким образом, отец первый, кто обращается с Грегором как с обычным насекомым. Во внешнем мире как раз трудно понять, сохранилось ли в гигантском жуке что-нибудь от Грегора. В какой-то момент для внешнего наблюдателя Грегор окончательно исчезнет в жуке.
Затем обе стороны до известной степени привыкают друг к другу. Грегор размышляет, «как ему перестроить свою жизнь», смиряется с тем, что у него новое тело, ползает по полу и стенам, радуется мусору, прячется под кроватью, чтобы избавить родителей и сестру от своего вида.
Постепенно он привыкает к этой странной ситуации. Появляются новые ритуалы, сестра приносит в комнату миску с объедками и отходами, временами прибирается. По вечерам дверь остается приоткрытой и Грегор в полутьме подслушивает разговоры в соседней комнате: там говорят, не понижая голоса, потому что думают, что жук ничего не понимает. Так Грегор узнает, что у отца все еще есть кое-какие сбережения, а значит, прежде семья не так уж сильно зависела от его благодеяний. Значит, ему не стоило столь усердно заниматься нелюбимым делом ради заработка и содержания семьи. Разумеется, он с радостью отдавал им деньги, но они принимали их без «особой теплоты». Лишь с сестрой Гретой отношения были сердечными. Но и от них теперь, пожалуй, едва ли что осталось.
Это обнаруживается в тот момент, когда члены семьи размышляют, следует ли вынести мебель из комнаты Грегора, чтобы жук мог свободно ползать, где ему захочется, или все-таки оставить все на своих местах, чтобы Грегор мог по-прежнему жить в привычной обстановке. Следовательно, речь здесь идет о главном вопросе, следует ли относиться к Грегору как к жуку, которым он теперь, по всей видимости, является, или же как к тому Грегору, которым он когда-то был. К разочарованию Грегора, сестра довольно агрессивно настаивает на том, чтобы освободить комнату от мебели, потому что видит в Грегоре всего лишь жука, тогда как мать хотя бы пытается воспрепятствовать «полному забвению человеческого прошлого».
У сестры «забвение» человеческого прошлого Грегора зашло весьма далеко. Она очень энергично принимается освобождать комнату от мебели. Но когда она делает попытку снять со стены картину дамы в мехах, Грегор защищает ее всем телом. Пылая от злости, сестра принимается ему угрожать, и Грегор с горечью отмечает, что это первые слова, которые она адресовала непосредственно ему. Сцена оканчивается тем, что отец швыряет в Грегора яблоки. Одно из них застревает в спинном панцире и начинает там гнить. Это и приведет к смерти Грегора.
Грегор вспоминает о том, что в отношениях с сестрой было для него особенно важным. Он намеревался оплатить ее обучение в консерватории по классу скрипки – настолько ценил ее игру. Но теперь музицирование обрело дополнительное значение: «Был ли он животным, раз музыка так волновала его? Ему казалось, что перед ним открывается путь к желанной, неведомой пище».
