Бек Симония впал в глубочайшее уныние и на людях почти не появлялся. Азария и Троян пили по черному, пытаясь заглушить подступающий страх перед скорой расправой. Все трое ждали чуда. Ждали известия о победе гвардейцев над князем Святославом, но так и не дождались. Ни один гвардеец до Саркела так и не дошел. Через две седмицы стало ясно, что не дойдет уже никогда. Бек Симония, не дожидаясь вестей из Итиля, принял яд. Его распухшее тело похоронили с соблюдением всех необходимых обрядов у стен осиротевшей крепости в тот же день. Однако воинских почестей Симонии не воздали. Ган Руздак, ставший во главе гарнизона крепости, опасался мести Иосифа и косо поглядывал в сторону бека Азарии и князя Трояна. Последним оставалось одно из двух, либо ждать смерти, либо бежать. Причем бежать следовало немедленно, пока из Итиля не явились посланцы каган-бека Иосифа с четким, недвусмысленным указом. Что будет в этом указе очень хорошо понимали не только Азария с Трояном, но и ган Руздак. Но если Руздак мог рассчитывать на милость каган-бека, поскольку в битве не участвовал, то бек и князь провинились уже дважды, а следовательно и дважды заслуживали смерти. Азария и Троян довольно долго уговаривали Руздака открыть ворота крепости, но тот вздыхал и разводил руками.
- Сколько? – наконец прямо спросил Азария.
- Десять тысяч денариев, уважаемый бек, - охотно откликнулся Руздак. – Мне нужно заткнуть рты своим людям.
- Но у меня нет с собой таких денег, - возмутился Азария.
- Пишите расписку, уважаемый бек, - пожал плечами Руздак.
Так одним росчерком гусиного пера Азария лишился всего имущества и превратился в изгоя. Зато спас жизнь и себе, и Трояну. Вместе с беком и князем крепость Саркел покинули и уцелевшие в последней битве гузы и вятичи. Впрочем, разделить судьбу изгоев никто из них не захотел. Боярин Сиян решил вернуться в Липск и два десятка вятичей последовали за ним. Полсотни гузов даже не попрощались с незадачливым беком Азарией и ушли наметом в степь, нахлестывая нагайками своих резвых коней.
- Ну и куда теперь? – спросил расстроенный Троян у Азарии.
- В Матарху, - тряхнул темными кудрями бек. – Раз мы не нужны каган-беку Иосифу, то почему бы нам не послужить воеводе Воиславу.
- А если воевода слышал о нас с тобой, Азария, не только хорошее.
- Мы не будем раскрывать в Матархе своих имен, представимся простыми мечниками, не знающими, где голову преклонить. Что, кстати говоря, является чистой правдой.
До Тмутаракани бек и князь добрались почти без приключений, если не считать потери коней, павших на трудном пути. А купить других было не на что. У обоих в мошне не нашлось даже шеляга, чтобы заплатить за ночлег на постоялом дворе. Азария продал перстень, принадлежавший еще его отцу, но и этих денег надолго не хватило. Матархские бояре и ганы на опаленных солнцем мечников смотрели с подозрением и брать их в свою дружину не торопились. Нужда была такой, что Троян уже собрался заложить свою кольчугу, но тут князю и беку неожиданно повезло. В стольный Тмутараканский град приехал уважаемый Натан с письмом к воеводе Воиславу от каган-бека Иосифа и предложением мира и дружбы. Остановился Натан у знакомого купца, жившего близ Торговой площади, и беку с князем пришлось затратить немало усилий, чтобы пробраться в этот тщательно охраняемый дом. Помогла им выучка, приобретенная за месяцы скитаний в чужом краю. Зато уважаемый Натан был потрясен, обнаружив двух бродяг, заросших бородами по самые ноздри, в своей ложнице
- Окна надо закрывать, - посоветовал ему Азарий. – В Матархе пошаливают.
- Неужели это ты, уважаемый бек, - узнал, наконец, старого знакомого купец.
- Живы, как видишь, - усмехнулся Азария. – Хотя и не благоденствуем.
- Вижу, - покачал головой Натан. – Твое счастье, бек, что ты не добрался до Итиля.
Натан крикнул слуге, чтобы принес вина и еды, а сам вернулся к незваным гостям, сидевшим на роскошном ложе.
- Рассказывай, - попросил Азария.
- Все твое имущество бек отписано в казну, - со вздохом поведал купец. – Мне удалось спасти крохи для твоей матери. А твоих жену и дочь по приказу Иосифа продали арабскому купцу. Извини, бек, за дурную весть.
Жена Азарии была славянкой из Северской земли. Заступиться за нее в Итиле было некому, наверное поэтому Иосиф не стал с ней церемонится. Натан с опаской посмотрел на побледневшего бека и на всякий случай отодвинулся в сторону. Однако Азарий сумел справиться с собой, да и глупо было спрашивать с Натана за чужую вину.
- Что еще?
- Брата Симонии казнили на площади, имущество у семьи отобрали, - негромко сказал Натан.
- Брата-то за что? – негромко спросил Троян.
- Самый ближний родович, - вздохнул купец. – В назидание другим.
- Значит, похода в Тмутаракань не будет?
