У князя Мала было три сына, старшему Никсине, названному в честь деда, уже перевалило на третий десяток, среднему Ладомиру до совершеннолетия было рукой подать, младшему же Добрыне исполнилось четырнадцать. Что же до дочери Малуши, то она была на год моложе Добрыни и ее рождение стало причиной смерти матери, единственной жены князя Мала. После этого древлянский князь о брачных узах не думал. То ли слишком привязан был к покойной Беляне, то ли решил не плодить более законных детей, дабы не вносить в семью раздоры, а в Древлянскую землю смуту. Но сейчас ему предстояло делать выбор не сердцем, а головой. Ближние бояре это понимали, а потому и не торопили князя, впавшего в задумчивость. Меж собою, правда, спорили. Иные, как боярин Талец, считали, что выгоды древлянам от союза с полянами не будет никакой. А Ольгу следует просто согнать с великого стола как самозванку. Другие полагали, что худой мир лучше доброй ссоры, а потому и предложение боярина Аристарха следует принять, хотя и с поправками. Не может княжич Вратислав стоять выше старших годами княжичей Никсини, Ладомира и Добрыни. И коли князь Мал собирается его усыновить, то и место он ему должен определить соответствующее – молодшего в семье.
- Не согласятся с этим киевляне, - покачал головой боярин Остромир. – С какой стати им под древлянами ходить.
- О чем мы вообще спорим, бояре, - усмехнулся воевода Гнеус. – Тот Вратислав, может, и пяти годков не проживет. Не о том думать надо. Речь-то о другом – силой князю Малу на великий стол садиться или миром. А уж кто ему в свой черед наследует, будем думать лет через тридцать-сорок, если доживем.
Гнеуса поддержал Венцеслав Гаст, и спор между боярами затих сам собой, все ждали, что скажет князь Мал – его предложение киевлян касалось в первую голову.
- Хорошо, - обернулся мал к Венцеславу, - передай боярину Семаге, что я согласен.
Княгиня Ольга слушала патрикия Аристарха с каменным выражением лица. А сам Аристарх неожиданно увлекся своим замыслом до такой степени, что почти утратил представление о реальности. Ему уже казалось, что брак Ольги с князем Малом действительно снимет все противоречия и избавит Русь от грядущей усобицы. Ну не верил он, что женщина, пусть и далеко не глупая, сумеет удержать в руках власть до совершеннолетия трехлетнего сына. Ведь не год и не два ей придется противостоять проискам многочисленных врагов, как внешних, так и внутренних. За пятнадцать-двадцать лет ее непременно собьют со стола, а то и лишат жизни. Мыслимое ли это дело, чтобы в такое смутное время во главе обширной земли стояла женщина.
- Все сказал, боярин? – сверкнула в его сторону глазами Ольга.
- Вроде все, - развел руками Аристарх.
- А теперь слушай мою волю, - произнесла Ольга хриплым голосом. – За убийцу мужа я не пойду. Великим князем Малу не быть, а древлянам выше полян не сидеть, ни на пиру, ни в совете.
- Так ведь союз мы с ними заключили с твоего согласия, - растерянно произнес патрикий.- Теперь сватов ждем.
- Сватов примем по доброму, - холодно сказала Ольга. – И жениха тоже. Но мужем Малу мне не быть и на одном столе со мною не сидеть.
- Это как же? – спросил Аристарх и растерянно оглянулся на притихших ближников.
- Я свое слово сказала, бояре, - поднялась с кресла княгиня. – Вы это дело затеяли, вам его и завершать. А коли не сумеете мне угодить, то я найду людей более решительных.
Ольга медленно спустилась с помоста, отсчитывая ступеньки звонкими каблуками, коротко поклонилась боярам и покинула зал. Патрикий Аристарх застыл в горестном недоумении. Боярин Нестор икнул, то ли от испуга, то ли от удивления. Воевода Фрелав оскалил острые как у волка клыки. И только Свенельд продолжал как ни в чем не бывало разглядывать рукоять своего меча, украшенную золотыми насечками.
- Вот не думал, не гадал… - начал было Аристарх, но, встретив насмешливый взгляд Фрелава, осекся.
- Не будем себя обманывать, бояре, - спокойно произнес варяг. – Все идет так, как мы и рассчитывали. Княгиня свое слово сказала, теперь очередь за нами. Ты как считаешь, боярин Семага?
- Согласен.
- А ты воевода?
- Согласен, - буркнул Свенельд, не отрывая глаз от меча.
- У тебя иное мнение, боярин Нестор?
- Нет, отчего же, - вздрогнул Нестор и испуганно скосил глаза на боярина Василия.
- Раз княгиня сказала, значит быть по сему, - спокойно отозвался тот.
Согласия патрикия Аристарха никто спрашивать не стал, а он не рискнул высказать в кругу столь решительно настроенных людей свое особое мнение. Нельзя сказать, что Аристарха мучила совесть, но тревога в сердце была. Уж слишком серьезное дело им предстояло свершить. И неизвестно еще, как оно отзовется в землях Руси.
- А кому отзываться? – криво усмехнулся Фрелав. – Рогволд ныне с Малом в ссоре. Волхвы древлянским князем тоже недовольны. Самое время великой княгине Ольге сказать свое веское слово. И это слово должно быть таким громким, чтобы его услышали не только в Руси, но и в сопредельных землях.
