А вот потом что-то пошло не так. Наверное, почуяв на себе неумелого всадника, волк крутанулся в воздухе и сбросил Байсура. Ну или парень прыгнул вниз сам и свалился с приличной уже высоты на каменистую землю.
И вот тут-то все забегали и заорали, разделяя волков и мальчишек. Ведь и другие ученики могли проделать что-то подобное.
Когда мы с Шасти выбрались из юрты, воины уже построили мальчишек, уложили на землю волков. А сами столпились вокруг Байсура.
У Шасти не было никакого желания лезть в толпу и разглядывать, что там осталось от парня. Она остановилась, пытаясь оценить общую мизансцену: всё ещё мечущихся баранов, орущих в своей загородке птиц, бегающего туда-сюда косолапого толстяка Шонка.
Ну а мне надо было как-то проталкиваться, чтобы узнать уже наверняка: разбился Байсур или нет. Ну, я и протолкался, пользуясь худобой и небольшим ростом.
И увидел, что до трупа Байсур немножко не дотянул: он лежал на земле в позе эмбриона и тихонько стонал. Удар оглушил его — но даже из сознания не выбил.
Падать этот дурак умел: сгруппировался в полёте, шлёпнулся на бок. Но высота и камни всё равно сделали своё дело.
Самостоятельно подняться Байсур не мог — даже по позе было видно, что переломы есть, а может, и что похуже.
— Не выживет, — буркнул Йорд.
Он меня не заметил — занят был. Пошевелил тело Байсура носком сапога, похмыкал. В падениях с высоты наш наставник, думаю, разбирался.
— Лучше добить, — кивнул один из стражников.
Воины, сейчас их в лагере было четырнадцать, стояли молча опустив глаза. Скорее всего, прощались с недоученным всадником.
— Одним едоком меньше, — закивал протолкнувшийся к нам толстяк Шонк. — Войлока для похорон у меня нету, берите мешок!
Он шевелил губами — видать, что-то подсчитывал у себя в голове. Экономил на покойнике, зараза.
Я подозревал, что эконом Шонк великий, и подопечные его «жрут, как утки — сразу в четыре горла». А тут ещё и такой замечательный плюс к отчётности: было тридцать, стало двадцать девять. И пока ещё это дойдёт до городского начальства!
«Лучше бы разбился!» — сердито подумал я, разглядывая тихонько стонущего Байсура.
Ну не моё это — добивать раненого. А лечить…
Всё равно ведь никакого толку из парня не будет! Такие добру не учатся, видал я их уже, глупых и амбициозных. Все-то должны им потом по жизни.
Если подобным «байсурам» случается дорваться до власти, то выход один — прибить. Слов они не понимают — у них не тот словарный запас. И слишком мала от природы ёмкость, выделенная организмом под совесть.
Ну, выходим мы его, а он всё равно нас предаст. Типа: не он такой — жизнь такая.
И что бы я сейчас для него ни сделал, только усилю вражду между нами. Он будет выздоравливать и вынашивать кошмарные планы мести.
Но — добивать?
Эх, видно, судьба решила, что мне слишком повезло сегодня с Шасти, чтобы прибить Байсура наверняка.
— Господин Йорд… — влез я и замялся, лихорадочно вспоминая имя. — Может у… сиятельного… Нишая найдётся немного времени, чтобы осмотреть Байсура? Колдуны обладают широкими медицинскими познаниями.
Седой Йорд поднял голову и уставился на меня как на выходца из мира Эрлика. Он уже и забыл, что я-то пока живой.
— А ну — прочь! — раздался резкий голос Шасти, разгоняющий воинов лучше палки.
Она всё-таки подошла к тихонько воющему Байсуру.
Йорд зыркнул на меня злобно, но при колдуне спорить не стал.
— Я, разумеется, посмотрю, — сказала Шасти, улыбаясь так, что скорпион зашевелился у неё на щеке. — Человеческая желчь — незаменимый ингредиент для многих хороших зелий.
Шасти оскалила чёрные зубы, и Йорд шарахнулся от тела Байсура.
Девушка же опустилась на колени и стала ловко ощупывать неудачливого самоубийцу.
— Не так и сильно он переломан, — сказала она наконец. — Рука. И, может быть, рёбра тоже. Но если нутро не отбито — выживет. А если отбито внутри — то ещё лучше. — Скорпион снова зашевелился на её щеке. — Желчь человека хороша для мазей, кровь пойдёт на эликсиры. Несите его ко мне в юрту!
Йорд посмотрел на воинов, старательно отводивших глаза, и указал мальчишкам на тело Байсура:
— Несите его в юрту колдуна!
Мальчишки, в силу безбашенного подросткового возраста, колдуна боялись гораздо меньше, чем старшие. Им просто воображения не хватало понять, что он может сотворить с человеком.
Они покорно, но без особой охоты — все согласились ещё вчера, что Байсур должен сегодня погибнуть — ухватили парня за одежду.
— Стоять, чернь! — засмеялась Шасти. — Так вы его только добьёте! Кай, — она обернулась ко мне. — Беги-ка в юрту, принеси войлок. Отнесёте его на войлоке.
Я решил продемонстрировать покорность и исполнить команду напрямую: бегом кинулся в юрту.
— Какой послушный стал! — буркнул мне в спину Йорд.
Шасти рассмеялась резким колючим смехом Нишая. А я вытащил войлок и помог мальчишкам перевалить на него Байсура.
Мы с Буркой, Багаем и одним из безымянных пока черноглазых мальчишек подняли Байсура и понесли в юрту.
— А остальных когда опечатаете, господин колдун? — с вежливым поклоном спросил Йорд.
— Утром поговорим, — буркнула Шасти и заторопилась следом за нами.
