– Что ж, – проговорил Хельг, подвязывая непривычно короткие для гладира волосы в высокий хвост. – Возвращаемся в родные пенаты.
Если бы кто-нибудь сейчас видел его, то удивился бы внезапной перемене. Уши вытянулись, приняв непривычную, но красивую форму, зрачки сузились по бокам, а цвет глаз из тёмно-коричневого стал глубоко-фиолетовым с лёгким синеватым отливом. Хельг глубоко втянул носом свежий воздух. Издалека тянуло едва заметным запахом сырости и рыбы – там располагалось великое озеро Маллея. Безошибочно определив направление, он лёгкой походкой направился в Суровый лес, чуть отклоняясь вправо. Раз озеро осталось по левую руку, значит, Поляна совсем близко.
Настроение у гладира было на удивление прекрасным. Казалось бы: впереди опасность, он совершенно один и неизвестно, чем всё закончится. Ан-нет, шёл вприпрыжку, насвистывал и готов был чуть не танцевать под беззвучную музыку. Всё-таки он вырос не среди камня и древесины, а в лесах, в кустах да на берегах диких горных рек, и теперь, почувствовав запах свободы, трепетал от охватившего всё тело счастья. А ведь дальше, в нескольких часах пути, его ждёт тепло, зелень и ярко-алые ягоды по обе стороны узкой лесной тропы. Никакой зимы, никакого снега, никакого кашля и лихорадки! Конечно, за прошедшие годы его организм успел адаптироваться к климату человеческого королевства, но всё равно что ни зима – то обязательно простуда.
А вот и ручей, плещется, падая по камням всё ниже и ниже, и, виляя меж кустов, скрывается в землях человеков. Улыбнувшись в предвкушении, Хельг подошёл к самой воде, так что капли долетали до его сапог, присел на корточки и жадно выпил несколько горстей чистейшей воды. Потом склонился вперёд и начал плескать в лицо. Прохладная вода оживляла, бодрила. И притупляла слух.
Гладир не услышал, когда неизвестный подошёл со спины, и развернулся только когда было уже слишком поздно. Времени на размышления не было и, повинуясь древнему инстинкту, он вскинул руку, прищёлкнул пальцами, отправляя в незнакомца крошечную успокоительную молнию. Тот замер в неестественной позе и тут же завалился в сухую, давно мёртвую траву.
Каю Хельг распознал слишком поздно. А поняв, что натворил, мысленно выругался. Около мгновения ушло на то, чтобы определиться со следующими действиями. Забыв о мокрых руках, он бросился в сторону упавшей девушки, раздвинул кусты, из-за которых та выскочила и, навострив уши, всмотрелся вдаль. Признаков преследования не было, но что-то заставило её бежать, а значит, времени может быть мало.
Первым делом гладир попытался отправить сообщение королю, но браслет отказался реагировать.
– Как можно было забыть провести настройку, – буркнул Хельг, снимая с плеч небольшую походную сумку. В переднем кармане её, вставленные в маленькие пазы, рядком покоились колбочки с разноцветными жидкостями. Выудив одну из них, Хельг сверил название на бирке. Пробормотал: – Что ж теперь... – выдернул зубами пробку и залпом выпил содержимое.
Он знал, что эликсир подействует не раньше, чем через полчаса, но и их у него не было. Поэтому гладир ждать не стал. Он закинул сумку обратно за спину, подхватил девушку на руки и быстро пошёл сквозь лес.
И радости на его лице больше не было.
***
Сознание вернулось вместе с тупой болью под рёбрами и звоном в ушах. Попытавшись приоткрыть глаза, поняла, что это было плохой идеей: всё вокруг, смазанное в цветные пятна, плясало тысячами солнечных зайчиков и кружилось, словно летний небосвод. Попыталась вдохнуть, но рёбра так заломило, что из груди невольно вырвался стон.
– Очнулась, – услышала я успокаивающий старческий голос. – Пришла в себя девочка. Да подай же воды, сынок.
Кто-то промакнул мой лоб холодной мокрой тряпкой и ласковыми движениями прощупал жизненные точки за ушами, на шее и подбородке. Я снова попыталась разлепить веки. Ничего не изменилось, всё по-прежнему скакало в безумном танце.
– Лежи, малышка, – проговорила старушка. – Лежи, милая. Тебе нужно время.
– М-м-м, – выдавила я и с трудом, хрипло проговорила: – Рёбра...
– А, это, наверное, я виноват, – сказал мужской голос. – Когда тяжело стало, перекинул её через плечо и какое-то время так нёс.
Старушка не ответила. Она расстегнула мою рубаху и мягкими пальцами пробежалась по оголённому животу.
– Ничего, – заключила потом. – Синяки. Поболит и перестанет.
– Вы простите, госпожа Тише, – мужской голос оказался совсем рядом с моим ухом. – Нам, наверное, опасно здесь находиться. Как только она встанет на ноги, мы сразу же уйдём.
– Да что ты, сынок. Я привыкла быть меж двух огней. Подлечим твою ненаглядную, не переживай. Как бишь её звать?
– Кая, род Веда.
– Ве-еда, – с уважением в голосе протянула старушка. – Я уж думала, перевелись они все. Где же схоронили девочку? Среди человеков чёль?
– Насколько мне известно, она ни разу не была по эту сторону Леса.
Молчание.
