Гладиры проходили мимо, совершенно не обращая на нас внимание. Хотя мне всё ещё было не по себе, любопытство пересиливало, и я с нескрываемым удовольствием заглядывала в лавочки, пробовала местную кухню и перекидывалась парой-тройкой фраз с продавцами. Хельг показал несколько простых и привычных гладирам жестов и подсказал, как здороваться и прощаться, чтобы прослыть за местную. Сам он вёл себя совершенно раскованно и даже заигрывал с девушками.
– Что ты на меня так смотришь? – воскликнул он, когда я буквально силой оттащила его от очередной остроухой блондинки. – Ведёшь себя так, будто мы женаты. О. О-о-о!
– Не нравится мне твоё «о-о-о», – проворчала я, оглядываясь по сторонам. Ещё не хватало, чтобы какая-нибудь из очарованных девиц вздумала за нами проследить. Вели они себя так, словно не привыкли к откровенному мужскому вниманию, и проявляли к Хельгу самый искренний интерес.
– Кая-ли! Это идея! Если будем говорить, что мы новобрачные, ни у кого вопросов возникать не будет.
– Конечно. Кроме того, где и как мы познакомились, куда путь держим и зачем, какого мы рода...
– Зануда.
– А ты слишком легкомысленный!
– Я легкомысленный?! А кто попёрся совершать политические преступления без какой-либо поддержки со стороны короны?
– Что же мне, прятаться за чужими спинами? Жизнь вообще полна опасностей, иногда приходится рисковать! – воскликнула я, забыв об осторожности, и осеклась. Разве не Гард говорил эти слова совсем недавно?
– Иногда стоило бы прятаться, – проворчал Хельг, но мысленно явно был уже не со мной. Прищурившись, он всматривался в конец улицы. – Это ещё что такое...
Больше ничего объяснять не стал. Взял меня за руку и быстрым шагом направился к высоким воротам.
Здесь уже собралась толпа. Телеги, запряженные не лошадьми, а каким-то мелким их подобием, хаотично расположились вдоль нескольких домов, а у самых ворот раздавались крики.
– Городские врата, – пояснил Хельг. – Это выезд из города, и он почему-то перекрыт.
В следующее мгновение он выловил раскрасневшегося от злости полноватого гладира и, возникнув перед ним со своей обаятельной улыбочкой, спросил:
– Глад с вами, господин. Не знаете, что здесь происходит?
– Глад давно не с нами! – огрызнулся тот и сплюнул. – Облава очередная, опять город до утра закрыт. Ищут какую-то банду предателей, как всегда. Совсем из ума выжили. Нет их, никаких предателей, всё это больные фантазии Доблестного!
Ещё раз сплюнув, гладир грозной походкой отправился дальше по улице.
– Видимо, ему очень уж нужно было покинуть город, – задумчиво заметил Хельг. – Что ж, значит, нам надо искать ночлег.
– Стой-стой-стой, – я в несколько шагов догнала решительно устремившегося в обратную сторону товарища. – Что значит, закрыты? А как же мы? Нам нужно в Сердце!
– Кая-ли, – Хельг остановился и коснулся указательным пальцем моей щеки. – Ты не спала всю ночь и уже валишься с ног. Нам всё равно не помешает передышка. Остановимся где-нибудь, выспимся, а там и врата откроют.
Я могла сколько угодно спорить, гладир оставался непреклонен. Конечно, можно было отправиться на поиски выхода из города самостоятельно, но далеко ли протянет человек среди гладиров без провожатого? Осталось только признать: он мне нужен, – а значит, играть придётся по его правилам. Поэтому через некоторое время мы уже стучали в дверь небольшого особняка.
– Здравствуйте, – отодвинув меня в сторону, сказал Хельг. – Вы травы не заказывали случайно?
– Нет, – озадаченно ответила открывшая гладирка. – У нас свой травник, он приходит каждую дюжину дней.
– Простите, ошибка вышла. Хорошего вам дня.
Стоило двери перед нами закрыться, как я прошипела Хельгу на ухо:
– Это уже четвёртый раз. Мы так до утра будем искать «своих».
– Не повезло, – пожал плечами гладир. – Попробуем ещё раз.
Но и на пятый раз везения не прибавилось.
– Ладно, – решительно сказал Хельг после минутного раздумья. – Слушай. Мы с тобой влюблённые, сбежавшие от родителей, чтобы пожениться.
– А зачем сбежали?
– Родители против. Скажем... твой отец хотел, чтобы его дочь вышла замуж за именитого, но пожилого гладира, чтобы их семья могла обрести род и собственное клеймо. А я типа безродный, сын крестьянина... того самого пожилого гладира, во.
– Какой талант пропадает, – я покачала головой. – Тебе не место в государственной службе.
– Наоборот! Там, знаешь, как часто приходится в уши заливать? У-у-у!
Пока мы выбирали дом с наиболее легкомысленными цветочками на стенах, история успела обрасти трагическими подробностями, превратившись в настоящий женский роман, которые так любила почитывать госпожа Аглая. А в устах Хельга она обретала особый шарм и таинственность, так что хозяйка легкомысленных цветочков слушала, открыв рот, предоставив мне возможность рассмотреть типичный гладирский дом изнутри.
