Он не успел додумать. Иначе не получится встретить Каю. Иначе он не сможет ей помочь, если что-то пошло не так. Иначе он потеряет её и снова останется один в мире людей...
Ничего этого не пронеслось уже в его мыслях. Вокруг опускалась темнота и тишина, сопровождаемая, разве что, едва различимым писком в ушах и запахом раскалённых камней...
Челюсти сводило в напряжении. Стараясь немного расслабиться, я сделала глубокий вдох и, задержав дыхание на несколько секунд, выдохнула. Вспотевший от бодрого шага гвардеец, остановившись возле машины, всё-таки связал мне руки за спиной, и в таком виде довёз до некого «участка». Разговаривать он со мной не собирался. Всю дорогу только отфыркивался от моих вопросов и возмущений, но по большей части попросту игнорировал их.
Вся улица, на которой располагался участок, была утыкана одинаковыми квадратными домами с такими же квадратными окнами, каждое из которых было разбито на четыре квадрата деревянными перекладинами. И все – абсолютно серые. Просто торжество уныния какое-то. Мы зашли в одно из этих зданий, и оказались в темном тусклом коридоре. Гвардеец ощупью завёл нас в пустую комнату, где по центру стоял стол на четырёх ножках и три табурета. Старик взял меня за шкирку и толкнул в сторону одного из них. Удержать равновесие вышло только сделав два быстрых шага вперёд. Челюсти снова сжались от бессильной злости. Я выпрямилась, вскинула голову, с трудом села: дали присесть – и на том спасибо, уже хорошо. Если б ещё руки развязали, вообще был бы праздник.
– Итак, ведьма, – проговорил гвардеец, взяв с подоконника тетрадь и карандаш, – приступим к допросу. Имя?
– Кая, – голос подвёл меня и вырвался лающим хрипом. Пришлось прокашляться.
– Фамилия есть? Хотя, чего я спрашиваю, конечно нет.
– С чего это вы взяли?! – я вскинула подбородок. – Мало ли какие у меня предки, вам-то откуда знать?
Он смерил меня долгим взглядом.
– Деревенская ведьма, приехала откуда-то из глуши, как в такую даль могла попасть именитая особа? Не смеши меня, девочка. Твой наряд выдаёт тебя с головой. Итак, ты признаёшь, что являешься ведьмой?
– А если нет? – все усилия уходили на то, чтобы не подавать признаков слабости, не показать свой страх. Всё, как учила бабуля: он всего лишь зверь, которому надо показать, кто здесь сильнее. Сильный – значит, спокойный. Будь спокойна. Смотри ему прямо в глаза, представь, что ты – луч света, врывающийся в его хрусталик, вонзись в самую голову и дай ему ощутить свою силу.
Я впилась в гвардейца взглядом. Тот нахмурился и уставился в свои бумаги.
– Ладно, – буркнул он, глубоко вдохнув. – У тебя есть Разрешение ведьмы?
– Что?.. – Этот вопрос застал меня врасплох. Поморгала, пытаясь сообразить, о чём речь, и зрительный контакт прервался. С досады я прикусила нижнюю губу: знала по опыту, что восстановить доминирование будет сложно.
– Разрешение. Видишь ли, ведьма, в столице всё строго с вашим братом. Заниматься ведьмовством можно только тем, кто прошёл специальные курсы, потом проверку, подал заявку на внесение в список, имеет собственное помещение и заплатил налоги. Судя по твоей реакции, ты не дошла даже до первого пункта.
– Что?.. Но я... что?
Мысли неслись галопом, настолько быстро, что я не успевала их осознать. Что-то было неправильно, я точно знала, что ни в чём не виновата, и что одной фразой могу сказать ему об этом, но фраза почему-то не приходила на язык, смешиваясь с остальным ураганом мыслей.
– Кроме того, на тебя доложили, что ты используешь запрещённые приёмы, связанные с запугиванием, упоминанием, кхм, демонов и внушением возможности оказаться под властью этих самых... демонов.
– Простите, – я поморщилась, – вы-то сами поняли, что сказали?
Гвардеец снова молча уставился на меня. Не медля ни мгновения, я попыталась вонзиться в его глаза, но на этот раз было сложнее, словно луч света не мог пробиться сквозь мутное стекло его хрусталика. Серого, размытого и оттого неестественного хрусталика.
– Таким образом, – продолжил он, игнорируя мой комментарий, – ты будешь подвергнута наказанию в виде лишения свободы на лунный месяц с последующей выплатой пяти тысяч золотом в пользу короны. Кроме того, тебе будет официально предъявлен запрет на ведьмовское ремесло, придётся обучиться чему-то более... полезному.
Я помотала головой и широко раскрыла глаза, пытаясь понять, что он несёт. Какое наказание? За что? Какие ещё запрещённые приёмы? Почему я-то вообще виновата?!
– Постойте! – я дёрнулась вперёд, так что табурет подо мной качнулся. – Но как же те уроды, которые вас привели? Вы хоть понимаете, что это они преступники, а не я?! Они же собирались изнасиловать девушку! И что, им это сойдёт с рук, что ли?
– Это уже не твоё дело, мой коллега опрашивает свидетеля.
– А я? Я – свидетель!
– Нет. Преступник свидетелем быть не может.
– Да какой преступник?! – я уже перешла на крик. О доминировании можно было забыть: сильный – значит, спокойный, мои последние крохи покоя испарились уже две минуты назад. – Что я вам сделала?!
