Магдалена наблюдала за его прогрессом с тихой радостью и всё реже была просто учительницей. Она стала его проводником, мудрым советчиком, единственным человеком, который не считал его страсть к книгам странной или пустой. Она отвечала на его бесконечные «почему?», направляла его пытливый ум, делилась не только грамотой, но и своими глубокими, почерпнутыми из долгой жизни и общения с природой знаниями о мире, его скрытых законах и тонких энергиях.
И вот настал день, когда последняя книга в скромной библиотеке хижины была прочитана, перелистана, обдумана. Чувство было горьковато-сладким, как послевкусие крепкого чая.
Знаний, хранимых Магдаленой, ему стало мало. Его взгляд невольно обращался в сторону городка, к массивному, немного мрачноватому зданию с узкими окнами – городской библиотеке. Ранее она казалась ему лишь складом пыльных бумаг, но теперь он знал: там хранятся ключи к ещё большим тайнам.
С благословения Магдалены, которая лишь улыбнулась его нетерпению, Кайдор переступил порог этого хранилища слов.
Поначалу его ошеломил масштаб: стеллажи, уходящие в полумрак высоких потолков, бесконечные ряды переплётов. Но сердце его билось не от растерянности, а от предвкушения. Он шёл вдоль рядов, как рудокоп, ищущий жилу драгоценной руды. И нашёл её.
В самом дальнем, заброшенном углу, куда редко заглядывали даже библиотекари, стояли книги, покрытые толстым слоем пыли. Их переплёты были из потёртой кожи, страницы – плотные, шершавые, пахнущие временем и сыростью.
Это были не просто старые книги – это были древние фолианты, хроники забытых эпох, трактаты по алхимии и астрономии, составленные столетия назад, сборники легенд о временах, когда магия ещё бродила по земле открыто.
Для Кайдора это были несметные сокровища. Он просиживал там часами, забывая о еде и времени, погружаясь в миры, полные невероятных чудес, опасных приключений, головоломных научных теорий и описаний существ, о которых обычные горожане даже не слыхали.
Его мир стремительно расширялся за пределы тихого городка и знакомого леса, обретая необъятные, захватывающие дух горизонты.
Родители Кайдора, простые, добросердечные люди, наблюдали за увлечением сына с растущим недоумением и тихой тревогой.
Мать, вытирая руки о фартук, часто выглядывала в окно, ожидая увидеть его бегущим с ребятами, румяным от игр на воздухе. Но вместо этого он пропадал: то у лесной травницы, то в мрачноватых стенах библиотеки.
Отец, возвращаясь с мельницы, качал головой, видя, как сын, склонившись над пожелтевшими страницами при свете масляной лампы, что-то старательно выписывает в тетрадь.
– Всё в книгах, сынок? – спросил как-то раз он, кладя тяжёлую руку на его худое плечо. – Солнце и ветер в лицо – вот это жизнь! Книги… ну, дело хорошее, но меру знать надо.
– Пап, ты только послушай, что тут написано! – воскликнул тогда Кайдор, его глаза горели. – О вулканах, что извергают огонь из недр земли! О морях, по которым плавают корабли больше нашего города! О звёздах, которые не просто точки на небе…
Родители переглядывались. Они видели огонь в его глазах, эту неутолимую жажду познания, и чувствовали, что их сын особенный. Его ум был остр, как нож, его воображение рисовало картины, недоступные им.
Они гордились им, этой его необычностью, но и побаивались её немного. Куда ведёт эта дорога? Кем он станет? В их скромном, предсказуемом мирке не было места для таких масштабов, о которых он читал.
Они любили его безмерно, поддерживали его тягу к знаниям, как могли, покупая свечи для чтения и новую бумагу, но глубины его увлечения, той бездны мудрости, в которую он заглядывал, и того невероятного потенциала, что дремал в их мальчике, они, конечно, представить себе не могли.
Они видели книжного червя, но перед ними медленно, страница за страницей, раскрывался будущий учёный, исследователь, хранитель знаний, чей путь только начинался у границы королевства, но был устремлён к самым звёздам и самым сокровенным тайнам мироздания»
Тихая пыль веков висела в заброшенном углу городской библиотеки, оседая бархатным слоем на корешках фолиантов, чьи переплёты хранили дыхание забытых эпох.
Кайдор, теперь уже двенадцатилетний, с привычной сосредоточенностью водил пальцем по шершавой странице древнего трактата о созвездиях южного неба. Мир вокруг — скрип половиц, редкие шаги в основном зале — растворялся в потоке чужих мыслей, запечатлённых чернилами. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое узкое окно, золотил кружащиеся в воздухе пылинки, но мальчик не замечал ничего, кроме тайн, спрятанных в причудливых символах и выцветших схемах.
