Над холодильником висела опись содержимого мелкими буквами и ядовитым красным сантиметровым шрифтом резала глаза надпись: «Нет проституткам! Запрещено в номере пользоваться платными сексуальными услугами».
Не успел Джон подумать: «А бесплатными?», как в дверь постучали. На пороге оказался портье с подносом доброй еды: рыба, рис, бульон и палочки. Разложив все это дело на маленьком столике, который почему-то хотелось назвать мансардным, он предложил:
– Не желаете даму, сэр?
– Бесплатную? – невинно поинтересовался Джон.
– Ха-ха, – ответил портье.
Джон указал на красный слоган.
– Ха-ха, ха-ха, – сказал портье.
– Нет, спасибо, приятель, – улыбнулся Джон. – Я только что с дома.
Вспомнив про дом, стало грустно. Дождавшись, когда уйдет все такой же приветливый гостиничный служащий, он вскрыл холодильник и обрадовался: изобилие бутылочек с коньяком, джином, виски, водкой, а также запотевшие банки Хейнекена, Будвайзера и Варштайнера не могли не привести в священный трепет любого, даже самого непьющего человека.
«Спокойно, Ипполит!» – сказал Джон самому себе и принялся разглядывать: а что же такое написано здесь мелкими полустертыми буквами поблизости от призыва к бесплатной любви? Оказалось цена. Священный трепет сменился благородной яростью: цена банки с пивом в рублевом эквиваленте равнялась стоимости литровой бутылки водки за пределами аэропорта Пулково – 2. А коньяк перетягивал пол-ящика той же водки, только в полулитровых бутылках.
«Как дома!» – решил Джон. – «Берут пример с больших белых братьев!»
Пароход оказался средних размеров: доводилось работать и на больших, и на меньших. От гостиницы до порта добираться было долго. Агент ловко мчался сквозь дождь, маневрируя между едущими по своим делам вьетнамцами в характерных конусообразных шляпах. Их было очень много, и сырость их явно не смущала: парни махали несвойственному для этих мест лицу Джона, видневшемуся через боковое стекло автомобиля, девушки широко и приветливо улыбались. Все остальное свое тело он удачно спрятал в недрах кузова: и скрюченные ноги, и согнутую спину, и напряженные руки, удерживающие бесценную сумку с лэптопом.
Вещи в каюту положить не удалось – та была закрыта. В ЦПУ машинного отделения к Джону бросился чуть ли не на грудь пожилой бородатый и круглый коротышка.
– Ты кто? – закричал он по-русски.
– А ты кто? – не любивший такого обращения, отреагировал Джон.
– Работал на таких судах? – еще раз прокричал коротышка и принялся метаться от Главного Распределительного Щита до консоли управления и обратно. Если принять во внимание, что это расстояние едва превышает один метр, то такое зрелище могло вызвать у неискушенного зрителя излишнее головокружение и последующую головную боль. Джон, как старший механик, был искушен в подобных шоу, поэтому отвернулся и все-таки решил подняться наверх.
Вдруг совсем рядом из двери, ведущей в мастерскую, выскочил брат-близнец зависшего, как второстепенный враг в игрушке-стрелялке, у ЦПУ толстяка. Он посмотрел на Джона диким взглядом и тут же убежал в другую дверь – аварийного выхода.
– Я – Красный! – заорал в это время перезагрузившийся бородач. – Старший механик!
«А этот, промелькнувший – синий», – подумалось Джону.
– А это – второй механик, – дед слегка замялся, будто пытаясь что-то вспомнить. – Юра, как твоя фамилия?
Но стремительный, как понос, Юра уже убежал в зону недосягаемости.
– Неблюдов! – наконец вспомнилось Красному. И даже обрадовался, будто восстановил в памяти теорему косинусов.
«Не blue dove – хмыкнул про себя Джон. – Не синий голубь. Все-таки – Синий!»
Красный бросился к машинному компьютеру, словно его сейчас у него отберут. Его пальцы ловко нажимали одновременно несколько клавиш. То ли клавиатура была маленькой, то ли пальцы – большими.
– Вот – ничего не работает! – сокрушался он. – Компьютер зависает, запчастей нет, стоянки короткие! Как работать в таких условиях?
– Да вы ж домой едете! – напомнил Джон, даже не пытаясь перейти на более доверительное среди дедов общение на «ты».
– Точно! – обрадовался Красный. В это время снова промчался энергичный Синий.
– Юра! – заорал старый стармех. Но тут дверь в ЦПУ раскрылась, и с главного трапа напряженный и очень серьезный урка внес обвисшее усатое тело.
«Ё-моё! – обреченно подумал Джон. – Это же самая кампанейская сволочь, Вилфрид Ван Дер Плаас!» Теперь стало понятно, почему так срочно потребовалось лететь вместо кого-то на «Кайен»! Этот неведомый кто-то, прознав-таки, что капитанит здесь «летучий голландец», отказался ехать на судно. Вполне резонно: какой смысл настраиваться на работу, подсчитывать вероятное жалованье, если через некоторое время придется улетать с судна, причем за свой счет? Пустая трата денег и времени.
Капитан, который в данный момент всем своим туловищем отягощал бедного филиппинца, имел склонность не любить механиков. Более того: русских, или украинских механиков он ненавидел люто, до пены у рта.
