Первое селение находилось сразу возле замка, всего в половине лье, между холмами и представляло собой два десятка хаотично разбросанных домишек, грязных, крытых позеленевшей соломой, частично вросших в землю.
— Наш пращур был с острова Маннин, хотя и не норд. Нанялся к тогдашнему герцогу Арморики. После победы над злыми нордами получил за службу эту землю. Многие тогда стали баронами. Наш обошёл свои владения и нашёл Красный остров подходящим для замка. А может, там укрепления от
Снорре и, правда, слушал, даже рот слегка разинул. Раньше он тут по холмам сам шмыгал как крыса, теперь под защитой барона Соллей приосанился. Были бы у него от природы перья — он бы их распушил.
— Арморика, сын, это край мира. Вроде так это древнее название и переводится. Туда, на запад — мир кончается. Только бесконечный океан. Атлантика. Или для простоты — море. С этими словами вечная путаница. Океан говорят, чтобы подчеркнуть, что он большой и это край света. Конечно, к северу, через Армориканское море — англы, к югу и на восток, франки. Но тут — граница вселенной. Каждый слышал, что на краю мира должны быть какие-то твари, слоны или демоны, которые держат мир на спине черепахи. И каждый знает, что это бабкина брехня. Нет никакой черепахи, доедем до моря — увидишь. Другое дело, край мира, а тут крестьяне на своем диалекте всеобщем балаболят. И норды шастают, вон один в зубах ковыряется. Селения у них свои. И англы, саксы, франки с фламандцами. Германцы есть. Болотники вообще говорят — что потомки
Отец, не торопясь провел нас по пустой «главной улице», где единственным живым существом был пятнистый кот, перебежавший дорогу, потом сквозь селение куда-то на север. Кругом постоянно сменялись холмы, редкие леса, кустарники, пару раз из зарослей показывались волки, но сразу бесшумно исчезали. Взлетали потревоженные птицы. Однажды дорогу перебежал заяц. Если кривую, необорудованную тропу можно вообще считать дорогой. Из-за густоты зарослей вокруг тропы не всегда можно было видеть окрестности. С точки зрения военной безопасности это никуда не годится — сотни мест, подходящих для засады. Зато земли Соллей не были болотами, как я решил сперва. Или не только болотами.
Барон как будто прочитал мои мысли и принялся рассказывать про земли. Владения вытянуты с севера на юг неправильным куском. Рассечены рекой. В центре замок и село Теплое. Чуть севернее Дуболесы, село угрюмых, сравнительно высоких крестьян, которых ужасно раздражала привычка соседей искажать их названия, превращая в разнообразные оскорбительные эпитеты с использованием слова «дуб». На северном краю земель кусочек тракта, то есть важной транспортной артерии Герцогства, где стоял трактир «Пьяная цапля». С юга земли Соллей упирались в море. Река Одд впадала в Слепую бухту, где жили рыбники, а за рекой болота, там деревушка болотников, те жили обособленно и отличались от прочих именами, внешностью, речью и укладом жизни, что, в общем-то, никого не трогало. Когда-то был ещё хутор малореченцев, но неизвестные бандиты сожгли его и всех убили. За одну ночь. Барон никому не успел помочь, даже не знал, кому мстить. Но это было почти десять лет назад. Теперь там только обгорелые островки зарастают сорной травой.
Земли были бедны, как большинство таких же баронских владений. Взрослых трудоспособных крестьян, считая лет с двенадцати — четырнадцати меньше двухсот, а то и полторы сотни. Мало пахоты, нет дорог, вообще ни одной, нет моста через реку, только переправа из плота с большой палкой вместо весла. Нет садов, нет производства, кроме убогого кустарного, вроде плетения корзин.