Одд повел нас вдоль своих медленных берегов, разливов и небольших заболоченных участков, где зеленая трава блистала от солнечных лучей. Едва заметной тропой продвигались к морю. Хотя оно и исчезло из вида, его звук и запах постепенно усиливался. Взяли сильно левее. Солнце катилось от зенита к горизонту, мы дошли до берега. Обрыв высотой шагов пятьдесят. Волны уверенно били в камни. Как солдаты, раз за разом штурмующие сушу, они не знали усталости и не считали потерь. Шу-у-у-у-у-у. Ту-бум. Ш-ш-ш-ш-ш-ш. Шумят обточенные бесконечным движением камушки.
Кажется, наслаждался видом только я. Ни отец, ни норд не удостоили моря, вернее сказать, целого океана, даже мимолетного взгляда, вместо этого стали бодро спускаться вдоль берега к реке. После зарослей — простор, вид океана и умопомрачительные запахи ветра пьянили меня.
Здесь река впадала в океанскую гладь. Бухта, с народным названием «Слепая».
На месте слияния широченной и совершенно спокойной Одд с бухтой, река распалась на две мелководные протоки, образуя большой бестолковый остров, который из-за отсутствия более осмысленного названия рыбники именовали «Треугольником» или почему-то «Штанами». Ничего интересного на острове не было, разве что там водились дикие козы.
Барона такой поверхностный взгляд не удовлетворил, он нахмурился, повел знакомым ему бродом, мы промокли до пояса, потом до подмышек, но на остров попали. По сути, это просто треугольный кусок леса посреди реки, на котором было сыро и воняло тиной.
Как оказалось, отец не зря считался опытным охотником. Пока я топтался на месте, он утащил за собой норда и вскоре разразился радостным рыком. Они ловко нашли козью тропу, а я стал как тупой толстый кабан ломиться на звук, таща за собой упирающуюся лошадь.
Посреди острова торчал повернутый углом высокий камень, не очень заметный среди деревьев, зато с самого камня просматривались бухта и все берега. Под камнем была натоптана поляна и сооружено кострище.
Следопыт из меня плохонький. Пепел и пепел, но отец покопался ножом и заключил, что огонь жгли умело, костел в приямке, обложен камнями, чтоб не был виден свет. Огонь слабенький, зато без дыма. Пепел убирали. Жгли его минимум неделю. В последний раз примерно во время нападения на нас.
— Они. Значит, бандиты не караулили нас у болот. Ждали тут. Потому вынюхали, где мы, напали. Устроились основательно. Вон там, видишь, плотный шалаш из ельника, основание окопали, лежанки собрали. Дрова есть сухие. Снорри, умеешь костер разводить?
Норд пробурчал, что при наличии сухого огнива любой дурак костер разведет и принялся хлопотать. Меня же отец потащил на камень.
— У них тут была обзорная площадка. Вещи не валяются, значит как-то из нападавших вернулся назад и собрался. Не участвовал в нападении, либо вовсе оставался в лагере. Если был неподалеку от места боя, мог видеть то, что видеть не положено. Но вряд ли бы утерпел, нападали всей толпой. Скорее остался, не дождался и ушел. Или уплыл на лодке. Доложил заказчику об неуспехе. Тогда Фарлонгам остается только гадать. Вспышки божественного пламени тоже мог видеть, такое не пропустишь. Плюс твоё стояние в церкви. Все земли вокруг полны слухами о тебе. Теперь пойдет молва про поездку в аббатство. Это хорошо, пусть враг теряется в догадках.
На камне действительно было прекрасно видно бухту, все берега и деревушку рыбников, куда отец решил уже не ехать.
— А вон там, сын, на западном берегу бухты — остатки города
У меня екнуло сердце. Город. Вообще о неких «
— А можно мы завтра пойдем и посмотрим на остатки города древних?
Отец внезапно оживился, глаза его блеснули:
— Конечно. Я там сотню раз лазил, когда мелкий был. Сам всё покажу.
Река Одд текла по обе стороны острова. Снорри ругался себе под нос. Костер сложил, но развести не получалось, хотя норд понимал, что поесть получится только после этого.
Солнце скрылось за тучами, висящими на западе. Одна за другой зажглись пара нахальных звезд. От плоскости воды поднимался туман.
Река плескала прохладой мелких волн. Дышала. Лениво, хитро, как старик, смотрела на глупую возню нерадивых внуков. Одд не считала норда чужаком. Может и меня примет как родного? Несмотря на вечер и холод, я решил искупаться перед ужином в неспешном течении реки. Той, которая без слов связывала беспокойную жизнь земли Соллей и спящего колосса западного океана. Одд.