Круглая зала на втором этаже донжона. Длинный широкий стол. В нарушение традиций, а может и наоборот, никто не сидит в его «главе». Все, а это тринадцать человек считая меня, Снорре и Оливера только по сторонам длинного стола, лицом друг к другу.
Прямая змея стола не стоит посреди залы, а прижимает гостей к стене, оставляя мало пространства для маневра. Я в середине, норд и мажордом — оба справа, слева — чужаки. Напротив — Марселон. За спиной полукруг каменной стены. Так ненавязчиво — припёрли к стенке.
Хозяин дома сидел прямо напротив меня и улыбался ещё похлеще Филиппа. Надо думать, они не рассчитывали всерьез на то, что я приеду. Радовались, как дети. Напряжение висело в воздухе. Это передавалось слугам и иным присутствующим за столом, статус которых я откровенно не понимал. Но это не имело особого значения, ведь я мог наблюдать своего главного врага на расстоянии вытянутой руки. Вот кстати с шириной стола надо что-то делать. Когда, наконец, придумал, тоже стал улыбаться.
Стол ломился от блюд, жареных птичьих окороков, тушеного мяса, ветчины, ароматных сыров. Стояли стилизованные под доспех формы с мясом — петушки-рыцари, их можно раскрывать и есть содержимое. Никто не приступал к трапезе. Только норд тайком утащил что-то со стола и тихонько трескал.
Задача моих спутников — не бздеть и быть готовыми ко всему. Я не знал, как развернется ситуация, но надеялся, что Бог подаст мне знак. Намек. Только такой, чтобы далекий от намеков человек (получеловек/полу-непойми-кто) этот знак понял. Например, мне бы подошла светящаяся надпись с буквами высотой в полстены, с пошаговой инструкцией.
Когда старый слуга принес вино — две здоровенные бутыли из чудного полупрозрачного сирийского стекла, а Марселон не переставая улыбаться, повернулся к нему всем телом, и слегка кивнул, я подумал, что это может считаться неплохим знаком. На одной из бутылей, на горле, была примотана красная лента. Вроде даже заморская, шёлковая. Не поскупились.
Выбор сделан.
Слуга принялся открывать уже откупоренные бутыли. Хозяин дома спросил, легко ли мы доехали и как нахожу замок?
Само собой, мне наливали из бутыли с лентой.
Бдительно следя краем глаза за телодвижениями слуги, я в общих фразах сбивчиво что-то говорил про величественность двух башен Вороньего замка и красоту вида со стены, которую, разумеется, никогда не видел, поскольку на стене никогда не был. Из моего кубка донесся чудесный аромат.
— М-м-м-м-м. Что за вино, барон Фарлонг?
— Вкуснейшее, южанское, густое, сладкое, красное. Называется — кровь дракона.
— Кровь дракона. Чудесный запах. Дадите мне немного потом. Так сказать, с собой.
— Ну конечно, мой дорогой, — улыбка Марселона не меркла.
Я встал и откашлялся.
— Полный бокал. Кубок. Это ведь кубок? Позволите мне встать и сказать тост. Я молод. Плохо знаком с законами этикета и гостеприимства. Быть может, так не положено? Позволит хозяин замка?
Хозяин замка. Да что там — дома, людей, земель и положения вещей, Марселон Фарлонг откинулся на своем кресле и красноречивым жестом указал, что мне, как гостю, позволено в его доме всё.
Держа в левой руке кубок, полный ароматного вина, под пристальными взглядами, не торопясь обошел стол, и встал на открытое пространство около кресла Марселона.
— Обещаю выпить это чудесное вино с крепким ароматом сока корня цикуты. Яд. Такой же нюхал у тётки-травницы на рынке Конкарно. Я говорил, что у меня острый нюх? Ну что вы, что вы. Слово рыцаря, выпью эту чашу. Мы же не хотим, чтобы из той двери показались шесть, я же не ошибаюсь? Шесть арбалетчиков? И принялись тут устраивать беспорядок. Выпью. Подумаешь, сильнейший яд. Говорят — быстрый. Но. Тост! Для начала: моя благодарность за возможность посетить славный Вороний замок. Целиком. Без отрезанных конечностей.
От этих слов некоторые присутствующие нервно улыбнулись, а сам Марселон Фарлонг неожиданно легко и грациозно скользнул из своего кресла, встал в полный рост с кубком напротив меня. Кстати, его меч как положено — на поясе. Всё что я говорю, обращено в первую очередь к нему. Остальные лишь присутствующие. Это кровная война длиной в две с половиной сотни лет должна окончиться сегодня. Этот миг — его миг, его слава и он втягивал каждую его каплю. Его не смущало, что я учуял яд. Ничто теперь не сможет остановить судьбу.
— Как велики наши семьи, и как малы. И как всё переменчиво. Недавно вы соблазнили молодого Кайла предать родного отца. Глупец, рассчитывал занять его место. Но! Это не всё! Дом Соллей предал не кто-нибудь, а их опора и стена — мажордом Оливер Рэд родом из Векка. Однако — случилась неудача! Все сорвалось, наемники погибли на болотах. А тут внезапно приходит весть о смерти Аластриона Соллей. Нынче всё, что есть у врагов — это глупый надменный парнишка. И прежде, чем снова посылать убийц, кто-то предложил, а давайте пригласим его заключить мир, вдруг он согласится, или они оба с отцом. Ну что мы теряем? Какая замечательная идея. Кто предложил?
На дальнем конце стола улыбался как жених и махал рукой Филипп.