История взбаламутила спокойную жизнь южан. В следующие дни новости доходили волнами. Ну как новости, слухи. Каждая следующая волна была всё более фантастична. Народная молва крепко связала гильдию воров и еретика, постепенно делая архитектора не то родным братом местного криминального авторитета, не то одним и тем же человеком. В истории появлялись ведьмы на мётлах, сарацинские и маврские шпионы, колдовство (я так и знал!), предательство капитана стражи, соблазненного золотом и вином гильдии, тайный приказ разгневанного герцога, приходили вести, что Серхио видели то там, то тут, то он хохотал на кладбище, то украл ребенка из пьющей семьи, но большинство склонялись к тому, что он сгорел в брошенном доме от божьего наказания при попытке вызвать Вельзевула.
Там, в подвале, был тайник с деньгами гильдии, и было много желающих его поискать. А вот на трупы всем было плевать. Городская управа решила образовавшийся котлован засыпать к чертовой матери, но охотники за золотишком, которое, как известно — не горит, его, наоборот, раскапывали.
В этой борьбе землекопов со стражами, в облаке слухов и сплетен, наслоению лжи и предположений, если и появится история про молодого барона, никто уже в неё не поверит. Скорее всего. Если я не оставил следов, могу спать спокойно. Но спал, как назло, плохо. Дом сделался чужим. Вместе со Снорре придумали план возможного бегства, если придут стражники или инквизиторы.
И вот. Шестнадцатое июня одна тысяча сто восемьдесят второго года от рождения Христа или пять тысяч восемьсот девяносто пятого года от сотворения мира, согласно местным представлениям о прекрасном. Сегодня день рожденья Кайла Фернана Соллей. Мой день рожденья.
Мать всех святых, да у меня никогда не было дня рождения!
Издерганный за последние дни, утром рассказал про дату Снорре, тот молча кивнул, как будто понял больше сказанного и ушел. Как оказалось — в Спарту.
Бывает, не понимаешь, что делать. Падаешь, тебя подхватывает окружающие, тащат куда-то. Они-то твердо знают, как поступить.
Вечер. Полупустой зал. В дальнем углу нещадно пьет старпом англского королевского почтового судна Святая Марта. Местные грузчики поглощают самое дешёвое кислое пиво без грюйта или подкисший сидр, мы сидим вчетвером за уединенным столиком, накрытым Валентиной, меня поздравляют, я неуверенно киваю, Снорре подарил мне новый ремень, который оказался не по размеру, Валентины — перчатки из тонкой телячьей кожи.
Глубокий вечер. Неторопливый разговор ни о чем. Как в странной сказке в трактир вошел отец. Я устал удивляться. Это не было каким-то сюрпризом от Валентинов. Как потом выяснилось, отец специально торопился ко дню рождения. Расспросил в городе, в хлебной лавке, там знали и меня, и где я, хотя не припомню, чтобы знакомился с тем торговцем. Отец привёл отряд, не только Гюнтер с Людоедом, но и ещё двоих смутно знакомых воинов, какую-то тётку-служанку и Флави. Красивая, круглощекая, медноволосая, пополневшая от беременности, серьезная и молчаливая.
Айон снял на всех две большие комнаты, погнал спать, и сам было пытался уйти, но я его удержал. Как-то все интуитивно поняли, что нам надо поговорить, оставили нас одних. Поборов желание скрыть историю про нордов, аккуратно вывалил ему на голову про северян, поиски нового дома, про то, как ходил просить за них у Ангелины Бюж, про её ответ, про совет Гильома забрать их себе. И о том, как единолично принял решение предоставить им новый дом на берегу Слепой бухты в землях Соллей.
Я подготовил целую речь, сложный диалог, с возражениями, аргументами и контраргументами, спором, доводами и отступлениями. Отец меня удивил. Он посмотрел долгим взглядом, потом как-то наклонил голову, неуловимо улыбнулся и кивнул.
— Ладно.
— Что ладно?
— Ладно. Пусть будут норды. Город. Это же моя мечта была. Здорово, если до моей смерти ты сможешь её воплотить.
— Ты не будешь спорить, ругаться? Говорить, что у меня не получится?
— Кхе. Знаешь, иногда родители верят в своих чад больше, чем те сами в себя. Мой ответ тебе — ладно. Если угодно, я барон Соллей, благословляю тебя и этих твоих проходимцев на строительство поселения. Давай теперь расскажу свою историю.
Последовательно и с расстановкой, отец повествовал, как они не без приключений добрались до Норбонн-Порта. Город входил во владении Императора Римской империи Барбароссы, куда его внимание объективно не дотягивалось. Жил посёлок по своим порядкам, то есть — царил бардак. Крестоносцы, купцы, воры, крестьяне, евреи, монахи, византийские контрабандисты. Найдя палача и его дочь, удостоверившись что вся история правда, Айон деятельно опросил настоятеля того госпиталя, нашел место временного захоронения Аластриона. Со святой земли с рыцарем Соллей вернулись трое раненых, но вполне живых пехотинца-эспье. Тогда отец разыскал тех троих, которые не вернулись домой, не то от стыда, не то от разгильдяйства, а осели в городе. Поговорил с каждым, и двое пожелали вернуться. Третьего благословил в его новой семье и новом доме, отпустив с миром, освободил от клятвы верности и служения — фуа.