— А вы, барон, изволите быть моим родственником. Да, да. Ваша матушка приходится мне троюродной сестрой. Все высокие роды сотни лет женятся друг на друге, поэтому перероднились. Любая современная война — это, по сути, семейный конфликт. Рассказать, как я тут очутился? Люблю путешествия, странствия. Был у своего доброго дядюшки, короля Сверрира из Биркебейнеров, правителя страны нордов. Он, как и я, знает, что такое распри и делёжка наследства. Ну и...
С этими словами Мадауг достал из заплечной сумки увесистый походный бочонок с ручкой.
— Найдется пара кружек? Это кельтский мёд. Хмелит и возвышает душу. Привёз много, здесь такой не достать.
К нам присоединился Михаэль, принц запросто поздоровался и познакомился с ним, потом вместе мы взобрались на недостроенный аббатский дом, пробную попытку строить жилище из нового кирпича. Отличный вид на будущий город. Достали разномастные кружки. Были только втроем. Я впервые пил с особой королевской крови и был удивлён его обаянию и отсутствию заносчивости. Даже мёд разливал не какой-нибудь чванливый слуга, а сам Мадауг. Голосом музыкальным, распевно и с сильным незнакомым акцентом, продолжал свой рассказ.
— И вот. Гостил я при дворе, в Бёргене, на морскую охоту сходил с дядей. Холод пробирает до костей. Сыро. Девки толстые. В один из дней нарисовались трое местных. Потёртые, будто пешком из ада пришли. Просятся на приём к трону. С дарами, с поклоном, как положено. Принял Сверрир. Мне всё любопытно, в особенности как вести себя королю, так что присутствовал. Рассказали они в красках историю. Про скитания свои, про огненного великана, и про то, что нордов проклятые южане не любят, обижают. Про чудесного парня из Арморики, который обещал их принять. Новый дом. Надежда. Ну и с просьбой, отпустите ваше величество с нами один фриманец, люд и барахло перевезти.
Король спрашивает, на кой ляд вы этому самому Соллею сдались? Они и рассказали про мёртвый город и что, мол, хочет силами нордов его заново отстроить. Сверрир по-своему это понял. Рассвирепел, но скорее по-доброму. Заорёт, что, конечно, трусливые южане мертвых боятся и что только видавший в жизни тёмную волну свинцового цвета, способную проглотить корабль, не убоится даже гнева Одина. Поорал немного. В общем, отпустил одно судно. За плату. Ну а мне домой уже пора было собираться. Договорились, на обратном пути меня подобрали. Всю дорогу Йон мне про Кайла истории рассказывал. Хватит на десять жизней главного королевского гонца. Вот и решил своими глазами на берег Соллей посмотреть, тётушке визит нанести. Примете в гости?
— Ну, — растерянно огляделся я, — У нас ночлег только палатки, да общий склад с работягами.
— Палатка, хоть открытое небо, была бы веселая компания и умные разговоры. Из хорошего в этом мире — тепло огня, тепло разговоров с интересными людьми, тепло женщины и тепло пьяного мёда. Путешествие не было опасным, скорее скучноватым, судно медленное, норды чуть что пели или ругались. Родственники. Кстати, вы знали, что фриманцы — это люди. Гордые вольные купцы научились делать такие громадины для торговли. С какой-то там ганзой или ганзеей. А его величество прибрал самих фриманцев с их ковчегами к рукам. Хотя само слово означает «свободный», они под властью короля, действуют по его приказу и принуждению. Оттого сердиты и на берег не сойдут даже поздороваться. Саранча ненасытная. Продувные бестии, христопродавцы. Ну да пёс с ними. Святой отец, пора ли налить следующую? Расскажите, как идет строительство?
— Спаси Бог вашу душу и весь род за королевское угощение. Сегодня был в селении болотников. Рабочие выкопали для них грунт и сложили слоями в некое подобие крепостного рва. Высокий. Жители радовались, как дети, нарвали цветов, украсили стену, пели песни. Но главное — пошёл кирпич. Ругал их, делал расчеты производительности, работают в четверть силы, мудошлепы. Обещали исправиться. Валу поклоняются как святому. Проклятые язычники. Как там у вас в Валлии с крепостью веры, благородный Мадауг?
— Валлийцы чисты, как горные ручьи, но старые заветы кельтов тоже не забывают. Иные крестьяне обряды совершают, мелкие жертвы приносят. Благородные закрывают на такое глаза. Плати налоги, не бунтуй и хоть с овцами сношайся. Но мы — истинные крестовые воины, многие пошли по призыву Понтифика на Святую землю. Я бы тоже пошел, но должен приглядывать за младшим братом. Потому как наш отче очень любит детей. Особенно процесс их создания. В результате нас — тринадцать от разных матерей. И поскольку все как есть принцы и принцессы, теперь претендуют на престол. Куют мечи, тренируют отряды. Грядет родовая междоусобица за наследство. Поэтому дальних родственников я люблю, а ближних…. Тоже полюблю, как только они отправляются в гости к Богу.
— Я, как второй, любимый, но не наследный отпрыск, предлагаю выпить тост за родителей, — уверенным тоном предложил Михаэль.
— Выпьем!
— Рассказывайте дальше, пресвятой аббат, мне в этом мире всё интересно, — продолжил принц, не забывая наполнять кружки.