— Придумал, как дать городу воду, — произнес на манер тоста Михаэль. Чокнулись. — Сохранился почти целый акведук древних. Я понимаю, что для северян вода редко бывает проблемой. На юге если нет воды, не будет даже одного домишки. В самом городе выкопаем пару колодцев, но этого мало. Акведук хорош, красив, но толку от него никакого. Начинается у холма, высотой в три человеческих роста. Видать в древности холм был выше и местность изменилась. Воду туда не пустишь. Ручья у нас целых два, но оба на высоте конских копыт. Никуда не годятся. Великанский — далеко, без посторонней помощи втекает в город, но вода окрашена горными породами, желтая, воняет тухлятиной, пить нельзя. Второй чистый, Пацан, но маловодный, и весь уходит в городской ров. Что придумал? Для Пацана выкопаем заводь. Там поставим колесо с ветряным приводом, которое будет закачивать воду в акведук. Дальше вода войдет в пределы городской стены. А там из большого неопознанного строения сделаем цистерну. Это огромная емкость, хранилище воды. Колоссальная. Для всего города хватит. Но это не всё. От цистерны будет питаться водяная мельница. Вращение, равномерное и сильное, такое как надо для лесопилки.
— Что такое лесопилка? — перебил принц.
— Вы видали как делают доски? Двое пильщиков, один сверху, другой снизу, матерясь и корячась долго-долго распускают бревно, пилят длинной пилой, отделяя от него доску? Я попробовал с рабочими, взял четверых вроде бы сильных, работали парами, по очереди. Истекая потом, за полный день на всех выработали три доски сомнительного качества. И это им ещё обрезать края надо. Никуда не годится. Науке давно известны лесопилки, когда от равномерного вращения здоровенная пила на месте целый день вжик-вжик, а бревно подталкивает вперед вес груза. Потом ставят следующее. Досок нам на город надо уйму, так что лесопильня или лесопилка, первое дело. Водяное колесо выдаст воду на большую каменную миску. Берите для дома, для хозяйства. Можно было бы обычный ветряк поставить, но вращение на нем капризное, неравномерное. И вообще, мы к лесопильне притянем всё производство, кузню перенесем, поставим печь для обжига известняка, топить будем отходами от пиления. Там же поставим грубую мельницу для римского цемента, там и ветряк пойдет, будем подмешивать песок и сушеную глину, в пропорции примерно одну треть, а цемент пойдет на кладку стен. Дома жилые, первый большой склад, в нем же поселенцы будут зимовать первую зиму, большой цех для слесарных работ возле лесопильни, дом стражников на входе в город. Кстати, ворота. Эти идут в сторону болот, только для поставок кирпича и годятся. Их оставим. Вот увидите, народ их прозовет кирпичными воротами. Нужны новые — в сторону замка. И дорогу придется строить. Это целая история, расчищать, укреплять, камни оттаскивать чтобы путь был, насколько возможно прямым. Правда, мы по другую сторону реки. И бродов нет. Пока будет использовать плот. Приставим какого найдем крестьянина. Как мост построить, ума не приложу. То есть, конечно, в теории знаю, как их строить…
— А город? Дома? — направил его мысль слегка нетрезвый принц.
— Три нитки улиц от будущей портовой или рыночной площади — готовы. По старым фундаментам, по старым улицам. Домики типовые, стена в стену, без просветов по четыре-шесть штук. Сравнительно узкие, вход, там большая комната, кухня, кладовая, нужник, лестница на второй этаж, и там две-три спаленки. Нордов поселим малыми семьями, муж, жена, ребятишки. Иные дома в два раза больше. Таким несколько домов плечом к плечу, непрерывно чтоб соседи через стену, потом разрыв — путь на соседнюю улицу. Дорога, широкая и прямая, от малой площади у ворот до главной площади, там когда-нибудь построим ратушу.
— А церковь?
— Ваше высочество…
— Перебью. Мой дед и прадед делали так, сперва возводили церкви и это каждый раз работало. Люди тянутся к храму. Путешественники заходят помолиться. Крестьянам нужны свадьбы и поминки. Мореходы ставят свечку святому Николаю. Так по одному, иногда семья-другая. Есть храм, будет и приход. Другое дело, чем ты будешь их кормить, Кайл?
— Послал закупщиков за мясом и пшеницей.
— Эта на завтра. А послезавтра? А через год? Десять лет?
Мы с аббатом переглянулись. До этого такие разговоры велись исключительно, между нами. Осторожно подбирая слова, стал рассказывать любопытной августейшей особе.