Авель смотрел, как санитары уносят на носилках тело Дэвиса Лероя. Ему вдруг стало холодно, он опустился на колени, и его стошнило. Он вновь потерял своего лучшего друга. «Если бы я выпил меньше, а думал получше, то, возможно, сумел бы спасти его», – мелькнуло у него в голове. Он поднялся на ноги, вернулся в свой номер, принял холодный душ и с трудом оделся. Затем заказал себе чёрный кофе. Преодолевая нежелание, поднялся в президентские апартаменты и отпер дверь. Кроме двух пустых бутылок, здесь, казалось, не было никаких признаков драмы, разыгравшейся несколько минут назад. И тут Авель увидел письма на столике у кровати, на которой никто так и не уснул. Первое было адресовано Мелани, второе – адвокату, а третье – ему. Он вскрыл последнее и прочёл прощальные слова Дэвиса Лероя.
Авель перечитал письмо ещё раз, потом аккуратно сложил и убрал в бумажник.
Позднее тем же утром он отправился в университетский кампус и сообщил Мелани новость со всей возможной деликатностью. Он сидел в нервном напряжении на диване, не понимая, что ещё может добавить к формальному сообщению о смерти. Мелани отнеслась ко всему на удивление спокойно, как будто заранее знала, что это случится. Авель не увидел её слёз, – может быть, они появились потом, когда он уже ушёл. Ему впервые в жизни стало жаль Мелани.
Авель вернулся в отель и решил не обедать вообще, лишь попросил официанта принести ему стакан томатного сока, а сам начал разбирать почту. В ней он нашёл письмо от Кертиса Фентона из банка «Континентал Траст». Сегодняшний день явно был днём писем. Фентон получил уведомление от бостонского банка «Каин и Кэббот» о принятии им финансовой ответственности над группой «Ричмонд». До поры до времени бизнес должен идти как обычно, пока не состоится встреча с мистером Дэвисом Лероем, на которой будет рассмотрен вопрос о распродаже всех отелей группы.
Авель сидел, уставившись на послание, а после второго стакана томатного сока набросал письмо председателю совета директоров «Каин и Кэббот», некоему мистеру Алану Ллойду.
Через несколько дней он получил ответное письмо, которым его 4 января приглашали в Бостон, чтобы обсудить с директором по банкротствам вопрос о продаже группы. Банк хотел бы взять эту паузу для того, чтобы разобраться с возможными последствиями внезапной и трагической кончины мистера Лероя.
Внезапной и трагической кончины?!
– А кто был её причиной? – вслух выкрикнул разъярённый Авель, внезапно вспомнивший слова Лероя: «Они подсунули мне какого-то щенка-молокососа… Боже правый, если я ещё встану на ноги, то удавлю его лично, а затем и его банк!» – Не волнуйся, Дэвис, я закончу эту работу за тебя, – громко произнёс Авель.
Все оставшиеся до Нового года недели Авель управлял отелем, строго контролируя персонал и цены, но всё, чего они сумели достичь, – это не утонуть. Он не мог не задумываться над тем, что же происходит с остальными десятью гостиницами группы, но у него не было времени, чтобы выяснить это, к тому же это теперь было за рамками его ответственности.
