Смысла действительно нет. Выходит, она обманута всеми… В ушах звучали слова Марка: «Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви». Может ли она теперь верить им? Неужели каждый раз, когда они занимались любовью, Марк вспоминал другую? Неужели Марк любит Лотту — красивую, умную, с отличной фигурой, классическую партнершу для секса?
— Конечно, они не хотят заводить детей, им хорошо вдвоем. Лотта стремится достичь высот в своей профессии… — Он хохотнул. — Марк? Полагаю, сейчас ему есть над чем поразмыслить. Интересно, как Лотта отнеслась к вести о том, что его разыскивает полиция? Лучше бы он доверил вести дела компании мне! Элтон может только бумажки перекладывать. А я знаю, что надо сделать, чтобы прилично заработать! — Он усмехнулся. — Во всяком случае, уж я бы не стал платить Джесси такие деньги.
— Джесси?
— Секретарша Марка. Она исчезла в день аварии.
— Ты… это тоже твоих рук дело?
— Я тут ни при чем. — Кларк пожал плечами. — Может, Джесси просто смылась, когда поняла, что ее босс вовсе не такой крутой мужик, как она думала. — Он закинул руки за голову. — Пойду-ка я спать, детка. Ты как, не присоединишься?
Присоединиться к нему? Уж лучше спать со змеей. Карла опять уткнулась лицом в ладони. Ей надо было обдумать многое. Слишком многое. Все внутри горело огнем от эмоционального потрясения. Она должна отделить свою любовь к Марку от убийственных фактов, сообщенных Кларком. Плакать не хотелось. Во всяком случае, пока. Она чувствовала себя очень странно; для очищающих слез еще не настало время.
Карла поднялась, сунула плеер под свитер и пошла в ванную. Кларк медленно раздевался. Если бы можно было лечь в постель и проспать несколько недель, тогда, пожалуй, ее ум сумел бы расставить все по местам и смягчить внутреннюю боль, но сейчас Карла не представляла себе, как избавиться от мучений, вызванных предательством. Она тщательно умылась, почистила зубы и полюбовалась на свое белое как мел лицо.
Два брата. Она по ошибке думала, что знает одного из них, и хотела провести с ним оставшуюся жизнь. К сожалению, все свелось к простому факту: Карла была так очарована вниманием и внешностью Кларка, что поверила в его искренность. Теперь, оглядываясь назад, Карла видела признаки неблагополучия. Они встречались редко, особенно когда у Кларка были дальние рейсы. Однако она всегда стремилась найти Уайтхеду оправдание, если он не звонил и не писал? «Он так много работает… Я знаю, что он свяжется со мной при первой возможности…» Эти оправдания она поверяла Сьюзи, которая только ворчала в ответ, что Кларк должен уделять ей больше внимания. Каким-то образом Кларк выяснил, кто она такая, и избрал ее в качестве легкой добычи.
Легкая добыча… Ею она и оказалась. Карла опустилась на кушетку. Как ни странно, мысли о Кларке слегка успокоили ее. Думать о том, кого якобы любил, несравненно легче, чем думать о том, кого любишь. О Марке.
Ах, как сразу стало больно! Марк использовал ее так же банально, как и Кларк. Спрятавшись под маской брата. Мысли обратились к самым первым дням пребывания Марка в больнице. Недели пребывания без сознания; их свадьба, на которой голос Марка звучал так тихо и слабо, что никто ничего не слышал. А их брачная ночь, когда Марк отверг ее, а она как последняя дура думала, что он держит свое обещание.
Неужели все это время Марк знал, что он не Кларк? Должно быть, так, рассудила она. Иначе почему же Марк отказался от нее? В последующие дни Карле казалось, что он ее совсем не знает. Черт побери, неудивительно, подумала она.
Доверчивая идиотка, она была так упоена своей любовью, что ничего не замечала. Теперь это бросается в глаза. Небольшие физические изменения, по словам доктора Бартона, вполне могли иметь место после такой тяжелой аварии. Как же было не поверить! Должно быть, она совсем отупела, ведь Марк говорил, и не один раз, что он не тот человек, с которым Карла была помолвлена.
Она прижала кулак ко рту, чтобы облегчить боль. Марк знал, должен был знать. Господи, а она все это время считала, что влюблена в Кларка! Чувство к нему было слабеньким ручейком по сравнению с ревущим потоком страсти, которую она питала… к Марку. Ей нравились происшедшие в нем «перемены»: такого человека ей легче было любить.
Теперь Карла осознавала, насколько богаче стало ее чувство: теплота, которая переходила в страсть; смех, делавший их еще ближе; слезы, которые они проливали вместе. А может, Кларк прав и в тот грозовой день, когда Марк объяснился ей в любви, по его щекам текли не слезы, а струйки дождя? Зато по ее щекам теперь текли слезы, слезы печали. Марк не свободен. А если бы и был, Карла оставалась бы для него временной гаванью, в которой он мог бы набраться сил, обдумать свое будущее и решить, что ему делать с братом.
