Заканчивалась заметка на оптимистической ноте:
Кларк довольно рассмеялся.
— Отлично! — Он поднял кружку, приветствуя Карлу и Ричарда, и залпом выпил пиво.
— Суд над Марком будет сегодня днем. — Ричард откинулся на спинку стула, давая возможность официантке поставить в центр стола тарелку с сандвичами, окруженными салатом. — Я лечу на юг. Хочу сделать репортаж под разными углами зрения. Должно получиться интересно.
— Когда? — спросил Кларк, жуя сандвич.
— В два тридцать, поэтому пришлось устроить ланч так рано.
Карле показалось, что Ричард как-то особенно пристально посмотрел на нее и тут же отвел глаза. Потом он спросил Кларка:
— Что-нибудь передать брату?
От волнения у нее на щеках проступил румянец. Ричард прочел ее записку! Вот только сказал он об этом Кларку или нет?
— Да. — Кларк наконец доел сандвич и сделал большой глоток из новой кружки с пивом. — Скажи ему, что мы с Карлой безумно счастливы.
— Ладно, — усмехнулся Ричард. — Если он еще не прочел эту заметку. — Он ткнул пальцем в раскрытую газету. — Добавим по глоточку?
— Конечно! Официант, еще пива.
Пока Ричард и Кларк болтали, Карла сидела, уставившись в тарелку, и вспоминала эпизод из одного фильма.
Улыбнувшись Ричарду, она попросила у него сигарету. Курить ей не хотелось; просто если проглотить пепел, можно плохо себя почувствовать…
Раз за разом она под столом стряхивала пепел себе в ладонь. Потом, воспользовавшись тем, что мужчины шутят, смеются и пьют пиво, она незаметно поднесла ладонь ко рту, проглотила пепел, запила его водой и откусила кусок сандвича, перебивая едкий, горький вкус во рту.
Она поняла, что добилась успеха, когда Ричард заметил:
— Карла, девочка, ты не очень хорошо выглядишь. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо. — Она быстро вскочила, чуть не перевернув стол; голос ее стал громким, чтобы слышали все в баре: — Мне что-то нехорошо! — Она упала на пол, больно ударившись о паркет ушибленными ребрами; солнечные очки соскочили.
Кларк злобно выругался, Ричард опустился рядом и отвел ей волосы со щек.
— Какое несчастье! Вызывай неотложку, Кларк; ей и вправду плохо. — Прошла секунда-другая, и Ричард закричал: — Ну же, мужик, живее! Пусть позвонят и вызовут врача!
Сердце неистово колотилось. Она в самом деле чувствовала себя скверно, в основном из-за страшного нервного напряжения. Ее план не должен сорваться, он обязан сработать! Лежа с закрытыми глазами, Карла чувствовала, что вокруг толпятся зеваки. Кто-то давал полезные советы, другие предполагали, что она слишком много выпила.
— Нет, она пила только воду. — Голос Ричарда немного удалился.
— Неотложка едет. — Голос Кларка был полон тревоги. Он подошел ближе. — С ней все будет в порядке?
Ему ответил кто-то другой, не Ричард:
— Не дрейфь, парень! Наверное, она ждет ребенка, вот и все. — Голос продолжал объяснять, что его жена всегда бухалась в обморок, когда была беременна.
Карла с трудом удержалась от смеха, когда услышала ответ Кларка:
— Сомневаюсь, приятель. Ведь у нас медовый месяц!
— Ну, в жизни бывает всякое…
Если я беременна, иронически подумала Карла, значит, со мной произошло непорочное зачатие. Или это ребенок Марка… От этой мысли ей стало больно. Где-то вдалеке послышалась сирена, всколыхнулся воздух, открылась дверь, и к Карле направились врачи.
— Полагаю, что девушка беременна, — подал голос незваный советчик, но тут же извинился и умолк.
Карла услышала тихий шелест халата. Кто-то встал рядом на колени и нащупал лихорадочно стучавший пульс. От успеха этого фокуса зависела ее жизнь. Эта мысль заставляла ее лежать неподвижно и не уклоняться, когда тебе оттягивают веко и по глазам ударяет свет.
— Как ее зовут? — спросил стоявший на коленях.
— Карла Уайтхед, — ответил Кларк. — Это моя жена. Мне кажется, она притворяется. — Карла услышала в его словах ярость. — Любит привлекать к себе внимание.
— У нее очень частый пульс, — сказал врач кому-то из коллег. — Очень бледные слизистые… Говорите, миссис Уайтхед потеряла сознание?
— Да, это так, — вступил в разговор Ричард. — Я только успел спросить, что с ней, как она упала на пол.
— А не может ваша жена быть беременной?
