Но знаете, я его не виню. Сама позволила, а нужно было тогда-на той остановке отрезать от себя, с корнем вырвать, как сорняк это фатальное влечение. Сейчас только понимаю, как важно все делать вовремя. Жизнь взымает слишком высокий процент за просрочку. Я не нашла в себе силы отказаться от губительной связи, подпитывала ее своей энергией, омывала слезами, травясь ядом плюща, тянущего из меня последние силы, взращивала его с отчаянной надеждой на спасение от палящего солнца мук любви, потребности в нем, не ведая, как погружаюсь во мрак одиноких ночей и бесконечного ожидания.
Странно так, проснуться однажды по утру и понять, что ты другая. Сегодня я увидела себя, будто со стороны и стало не по себе. Кто я? Кто эта девушка, с решительным взглядом заплаканных глаз? Кто эта девушка, пытающаяся восполнить недостаток любви деньгами? Разве в восемнадцать так живут? Да и вообще живут ли только по средам и пятницам после семи? Шутка стала стилем наших отношений. И смешно и плакать хочется. Где же ты-пресловутая золотая середина?
Меня кидает из стороны в сторону. Я словно маленький кораблик в шторме безбрежного океана эмоций; страх потерять, потребность, чтобы оставил в покое, любовь, злость, ненависть, и снова любовь еще больше, чем раньше. Я словно пчелка в паутине; бьюсь за свободу или любовь. Я уже и не знаю. Но лишь путаюсь еще больше. Впрочем, к черту эти красивые сравнительные обороты, от которых только накатывает раздражение. Ибо все, на что я способна; красивые слова, жесты и отчаянные, жалкие попытки отомстить самым примитивным бабским методом; тратя его деньги. Раскидываясь ими, соря налево и направо, словно это был мусор. Словно эти чертовы бабки являлись воплощением всех моих бед, и мне нужно как можно скорее от них избавится. И я избавлялась. Заполняла шкаф разным барахлом, опустошая душу.
Именно этим я сейчас и была занята, со скучающим видом бродя по Столешниковому переулку, переходя из одного бутика в другой и рассказывая о своей безоблачной, успешной жизни Лерке.
Наверное, такой моя жизнь в принципе и является, если не погружаться во все эти чувства и взаимоотношения. Мне, пожалуй, стоило начать с того, как обстоят дела в целом и общем, а после ныть. Сейчас наверняка каждый из вас задается вопросом; а чего ради тогда она терпит, раз все так плохо? Ответ в духе ; любовь зла-это не совсем мой случай. Что уж лукавить; да, хотелось бы иного, но не все так плохо, как я обычно люблю рисовать в красках. За прошедшие полтора месяца моя жизнь претерпела значительные перемены и стоит признать, что все они в лучшую сторону.
Я последовала совету Гладышева и начала пользоваться открывшимися возможностями. И это касательно не только банковской карты. О своих переменах я и рассказывала в максимально сжатой и сухой форме;
-Сейчас у меня практически нет времени. В начале месяца я пошла на курсы АПФ,-было моим ответом на упрек о том, что практически не созванивались в последнее время, не говоря уж о встречах, хотя конечно, не в том причина.
-И что это у нас?- снисходительно поинтересовалась Гельмс, перебивая меня, словно делала великое одолжение своим вопросом. Меня это взбесило, но я сдерживала себя. Наша встреча напоминала мне ту самую «ярмарку тщеславия» Теккерея только в миниатюре. Не было ни теплоты, ни интереса, ни участия со стороны моей «подруги». Только желчь, сарказм и зависть. Чем я была поражена и глубоко задета.
Да, между нами пробежала черная кошка в последнюю встречу, но я надеялась, что со временем удастся наладить отношения. В течение этих шести недель со дня моего переезда мы созванивались, но дальше дежурных вопросов о том, как дела и настроение да односложных ответов, дело не шло. Я всей душой верила, что при встрече вернется былая атмосфера беззаботности и пропадет эта ужасающая неловкость и натянутость, но, увы; меня ждало разочарование. Возникло такое чувство, будто прошло не несколько недель, а годы. Все изменилось настолько, что сейчас, кажется, невозможным былая дружба. Я смотрела на полки с красивыми вещами, а на ум приходили странные аллегории, что зачастую общение с людьми похоже на отношение к одежде; пока новая, вроде все прекрасно, но чем больше времени проходит, тем меньше она тебе нравится. В какой-то момент она изнашивается или становится тебе не по размеру; ты перерос, либо напротив. Пожалуй, это вполне естественно, что девяносто девять процентов нашего окружения(ну, у кого-то больше, у кого-то меньше) -это люди-шмотки. Но до чего же больно осознавать, что человек из твоего святооберегаемого, одного процента, переходит в эту громаднейшую категорию людей, которым нет до тебя дела. И я эту боль ощущала всем своим существом. Меня захлестывало чувство горечи и потери. Смотрела на Гельмс и пыталась понять, что же случилось и когда? Где я упустила момент? И в тоже время спрашивала себя; а не придумала ли я эту вселенскую дружбу?
