– В котором часу это было? – неожиданно спросила Дана. – Я имею в виду звонок Илана Азулая и ваш выход из каюты.
Лукреция помедлила.
– Примерно в двенадцать пятнадцать. Я сразу переоделась и вышла.
– Вышли примерно в двенадцать двадцать? – уточнила Дана.
– Примерно, – согласилась Лукреция.
Майор Бараш бросил выразительный взгляд на Дану, дескать, не стоит досаждать вопросами даме, находящейся в трауре. Но Дана не обратила никакого внимания на недовольство майора.
– Расскажите нам о себе, Лукреция, – попросила она. – Вы родились в Риме? Чем занимались? Чем увлекались? Как жили?
– Зачем это вам? – не выдержал майор Бараш.
– Мы ничего не знаем о Лукреции, – очаровательно улыбнулась Дана. – А мне, честно говоря, хочется с ней познакомиться поближе. Ведь мы должны были стать близкими родственницами. Я получила приглашение от Миши принять участие в вашем бракосочетании в Риме.
Лукреция кивнула и приложила платочек к глазам. По ее щеке потекла слезинка.
– Как жаль, что всего этого уже не будет, – прошептала она.
Майор Бараш бросил еще один выразительный взгляд на Дану.
– Конечно, я вам расскажу. – Лукреция скомкала платок в кулаке. – Но в моей биографии нет ничего примечательного. Обычная жизнь избалованной девочки, родившейся в состоятельной семье и не испытывающей с детства никаких проблем. Я родилась во Флоренции, в нашем родовом гнезде Палаццо Колонна на берегу реки Арно. Но вскоре мои родители переехали в Рим. У меня были гувернантки и домашние педагоги. Училась я в престижной частной школе. После школы решила поступать в римский университет на отделение точных наук. Тогда-то и произошел мой первый конфликт с родителями. Отец мечтал сделать из меня юриста, мать – врача. А тут – точные науки. Среди людей моего класса не было принято ими заниматься. Это был удел среднего сословия. Спасло меня только то, что мать моя была фармацевтом, что также можно было отнести к точным наукам. Короче, я настояла на своем и в две тысячи седьмом году получила диплом инженера по электронным схемам.
Лукреция перевела дух и взглянула на окружающих ее людей. Никто из них не произнес ни слова. Только Дана улыбалась и поощрительно качала головой. Дескать, дальше.
– Что касается моих увлечений… – Лукреция опять помедлила. – Когда-то моим главным увлечением были горные лыжи. Я занималась ими с шести лет. И даже вошла в состав сборной Италии.
– Ого! – вырвалось у Даны.
– Да, да. – Лукреция закивала. – Я стала настоящим профессионалом и участвовала в двух Олимпиадах. Правда, без особого успеха. В девяносто восьмом году в Японии мне шел всего шестнадцатый год. Меня не хотели включать в состав сборной, но отец нажал на какие-то рычаги и добился. Я заняла пятнадцатое место в гигантском слаломе и двадцать восьмое в скоростном спуске. А вот в две тысячи втором году в Солт-Лейк-Сити я вошла в шестерку в скоростном спуске. После этого начался университет, и о карьере горнолыжницы пришлось забыть.
– Но страсть к горным лыжам осталась? – улыбнулась Дана.
– Конечно. Я никогда не упускала случая покататься и каждую зиму отправлялась на какую-нибудь из трасс.
– В Италии? – спросила Дана.
– Не только. Я каталась в Норвегии, Швеции, Франции. Да где я только не каталась!
Лукреция замолчала и помрачнела, понимая, что дошла до самого тяжелого места в своем рассказе.
– Вас, конечно, интересует, как я познакомилась с Мишей. Это очень простая история. После института в две тысячи двенадцатом году я начала работать в итальянском отделении компании «Intel». В двадцатом году наша компания подписала соглашение с фирмой Миши. Они должны были разработать для нас программное обеспечение для внутренней начинки роботов с искусственным интеллектом. К тому времени я уже занимала заметное место в фирме. Руководила отдельной группой. И меня включили в делегацию, которая полетела в Израиль. Так мы встретились. – Лукреция замолчала и вновь приложила к глазам шелковый платочек. – Наверное, это была любовь с первого взгляда. С этого момента, с момента встречи делегаций двух компаний, мы почти не расставались.
Майор Бараш бросил на Дану еще один выразительный взгляд. Дескать, хватит мучить эту женщину. Но Дана не удостоила майора даже взгляда.
– Но ваша семья, насколько я поняла, была против этого брака…
Лукреция убрала платочек в карман.
– Родители своего отношения к моему браку не высказывали. Они понимали, что я человек взрослый и приму самостоятельное решение. А вот бабушка… – Лукреция покачала головой. – Она мечтала выдать меня замуж за потомка какого-нибудь «славного рода». Кто только ко мне не сватался с ее легкой руки! Бенедетто Памфиле. Потомок каких-то там кардиналов и самого папы римского Иннокентия Десятого. Франческо Дель Васто. Потомок маркграфов и короля Сицилии. А тут… Человек не знатный, к тому же вообще не христианин. Для нее это было ужасно. Потому я и отправилась к ней на Крит, чтобы поговорить и хоть как-то успокоить.
– Вам это удалось?
