- А что тогда тебе нужно: элитная квартира в центре, дорогая машина, связи, власть? – довольная ухмылка коснулась плотно сжатых губ. Гессон-старший почему-то решил, что я собираюсь с ним торговаться. Да ни за что!
- Все что нужно у меня уже есть. И главное у меня есть Митя и Витя.
- А не слишком ли много для тебя? Сразу двое. – Почти прорычал их отец.
- Нет. – Я же постарался изображать спокойствие и невозмутимость. – В самый раз!
- Значит, по-хорошему у нас с тобой разговор не получится? Давай поговорим по-плохому.
На стол веером упала стопка фотографий.
- Несколько этих фото, плюс моя личная просьба ректору и преподавать ты в нашей области больше никогда не сможешь. Конец репутации. И высокооплачиваемой работе. Педагогов, совращающих своих учеников, в нашей стране очень не любят.
Я взял со стола снимки. И не смог сдержать теплой улыбки. Здесь были все наши свидания на людях, начиная с самого первого похода в кино. Фотограф был просто гениальный. Ему удалось поймать самые интимные и вызывающие моменты наших с рыжиками встреч. И хотя мы очень старались не показывать наших отношений, эти фотографии просто кричали о нашей «крепкой, мужской НЕдружбе».
- Вот эти. Очень удачные. – Я отобрал пяток самых, на мой взгляд, провокационных снимков и развернул их к Гессону-старшему. – Ректор оценит. А остальные я Митьке отдам, он как раз собирался семейный фотоальбом заводить.
Оставшиеся фотографии я сложил в стопочку и аккуратно убрал в задний карман джинсов.
- Преподавать можно и в другом регионе или... стране. Переезд мне не в тягость. А еще существует большая доля вероятности, что парни поедут со мной.
- Ты мне угрожаешь? – Александр Викторович даже привстал в своем кресле, нависая и пытаясь задавить меня авторитетом.
- Нет, ну что Вы. – Очень надеюсь, что мой взгляд сейчас был достаточно невинным и бесхитростным. – Просто моделирую свое будущее с учетом возникших обстоятельств и возможной сложившейся в последующем ситуации.
- Значит, потерять работу ты не боишься? О будущем думаешь. Ну, если конечно оно у тебя будет. С жизнью расстаться так легко, в наше непростое время. – А вот это было уже серьезно. Сказанное абсолютно спокойным ледяным тоном – пугало. До чертиков! Но...
- Жизнь?! – Я опустил глаза, пряча плескавшуюся в них панику. – Забирайте. Зачем она мне. Без них.
И снова густое, липкое молчание. И снова огромные часы отчитывают уплывающие в вечность секунды и минуты. Тик-так. Тик-так.
- Почему? – большой страшный «монстр» напротив меня обманчиво обмяк в кресле. – Ну почему мои дети? Что тебе от них надо? Ты же стопроцентный натурал... был. В институте же просто огромное количество доступных девиц, а также современных не брезгующих ничем и никем парней.
- Не знаю. – Устало пожал я плечами. – Возможно, потому, что только их глаза я вижу во сне. Потому, что только их улыбки заставляют мое сердце замирать, а потом галопировать от радости, и только их присутствие дарит мне нереальное, сумасшедшее счастье. Потому что я просто их люблю.
- Любишь, говоришь?! – притворная мягкость испарилась, на меня снова смотрели горящие злобой глаза. – Жизнь за них отдать готов?! Думаешь, я поведусь на эти красивые слова и, утирая слезы, сам перевезу твои чемоданы в комнату мальчишек? Да я лучше их запру в ней. Навсегда.
Я тупо молчал. Да, переговорщик из меня получился хреновый. Я не смог ни в чем убедить Александра Викторовича. Просрал свою жизнь и... навлек на парней еще больше проблем. А Гессон-старший вскочил на ноги и начал широкими шагами мерить комнату, распаляясь все сильнее:
- Да что, ты, щенок, знаешь о любви. Это не валяния в койке. Любовь не исчисляется количеством совместных оргазмов. Любовь – это боль, страх и ответственность. За любимого человека, за еще не родившихся детей. За их настоящее и будущее. Любовь – это когда ты не умереть готов ради любимых, а жить. Вопреки всему, назло всем. Жить, когда кажется, что весь мир против вас. Жить, когда проще и легче умереть.
Я тихо офигевал, понимая, что сейчас этот человек приоткрывает мне свою душу. Мне. И сидел тихо, как мышь за веником. А мой собеседник, уже словно и, не замечая моего присутствия, все больше погружался в свои воспоминания.
- Мне было двадцать три, когда родители поставили меня перед выбором; благополучная, обеспеченная жизнь с женщиной, которую они для меня уже сосватали, или нищета с другой женщиной, но любимой. Тогда я выбрал независимость, Лену и... нужду. И меня просто вычеркнули их семьи. Забыли обо мне. Все, что у меня тогда в жизни осталось – это незнакомый город, полное отсутствие средств к существованию, мокрый холодный подвал для проживания, тяжелая опасная работа до кровавых соплей и беременная жена. Но я был счастлив. Я подыхал на работе, не спал ночами, не жрал вдоволь, я убивал... и не только себя. Но был, сука, счастлив. Почти двадцать лет прошло. Я выжил и построил свою маленькую империю. Уже для своей семьи, для детей, для внуков. Создал комфортную жизнь и радужное будущее... вот только тебя там быть не должно было.
