В дверях в шоке застыли родители моих парней, так рано и совсем не вовремя вернувшиеся с благотворительного бала. Миловидная невысокая рыжеволосая женщина, зажав ладошкой рот, смотрела на нас огромными, влажными от слез глазами. Елена Дмитриевна – мама рыжиков. И разъяренный крупный мужчина, сжимающий кулаки и готовый порвать меня в клочья – Гессон Александр Викторович, собственной персоной.
- Ой, мамочки! – Митька ужом вывернулся из-под меня. Витька, как всегда замер, пытаясь раствориться в пестрой шкуре.
Вот это попадалово.
Я же начал медленно подниматься с пола, прикрывая спиной практически голых близнецов и тихо радуясь, что Витька все-таки не успел снять с меня штаны. Предстать перед потенциальными родственниками голяком мне очень не хотелось бы. Парней я прикрыл, а вот прятаться сам не собирался, стоя с высоко поднятой головой и расправив плечи.
- Добрый вечер! – как хороший воспитанный мальчик произнес я.
Женщина сдавлено охнула и, запнувшись в подоле длинного платья, навалилась на мужа.
- А добрый ли... – сверкнул на меня злыми глазами Гессон-старший, придерживая супругу. – Через десять минут у меня в кабинете.
Отдав жесткий приказ, Александр Валерьевич подхватил на руки безвольно повисшую на нем жену и вышел за дверь.
Витька
- Андрей, пожалуйста, иди домой, – причитал Митька, прыгая вокруг приводящего себя в порядок мужчины, – мы сами поговорим с родителями, все им расскажем и объясним, а потом вас познакомим. Ну, Андрей!
- Котенок! – Андрей тщательно стирал с лица полотенцем разводы от нашей с братом подводки. – Мы просто поговорим.
- Ага, просто поговорите, – не унимался младший,- а потом мы будем трупы в маминых морковных грядках прятать.
- Не смешно! – Андрей прижал Митьку к себе и зашептал в макушку. – Все будет хорошо! Не драматизируй. Я уже давно должен был познакомиться с вашими родителями. Это самая обычная вежливость и такт. Только вот закрутился с заказом.
- Ну, давай мы все-таки сами сначала поговорим, – вмешался я, тоже участвуя в общих обнимашках, – Андрей, пожалуйста! Ты не знаешь нашего отца.
- Нет, котята! Это мой разговор. – Андрей нехотя отстранился, застегнул ремень, поправил толстовку и шагнул к двери, – а вы ... только проводите меня до кабинета. Перекладывать ответственность за свои действия на кого-то другого я не буду.
По лестнице мы с Митькой спускались как два инвалида, надеясь хотя бы еще на чуть-чуть оттянуть момент встречи Андрея с отцом.
Но дверь в кабинет приближалась, коленки тряслись все сильнее, а сердце пыталось спрятаться в пятках. С суровым нравом отца мы были знакомы очень хорошо.
Андрей
Да уж! Накосячил я знатно. Ну как я мог забыть, где нахожусь. Почему поддался на уговоры и провокацию маленьких бесенят и не утащил рыжиков хотя бы в их комнату. Вот совсем не так я представлял себе нашу первую официальную встречу с их родителями. Переписать прошлое я уже не мог, а вот постараться исправить настоящее и возможно изменить наше будущее был должен.
В кабинет я вошел первым. Заставить близнецов вернуться в комнату я так и не смог, и теперь они маячили за моей спиной, испуганно блестя глазами. Но их беспокойство, поддержку и тепло я чувствовал даже затылком.
- Вас я не звал, – жестко бросил парням отец, не спуская с меня злого взгляда, – марш в свою комнату.
- Ну, папа! – храбро попытался вылезти вперед Митька. – Это мы Андрея пригласили. Сюрприз хотели ему сделать.
- У вас получилось. – Коротко зыркнул на сыновей мужчина. – Мать успокоительное стаканами пьет после таких сюрпризов. В свою комнату, быстро!
- Нет, – заартачился младшенький, а рядом с ним решительно встал старший.
- Витя! Пожалуйста, идите с Митей в свою комнату. – Я все-таки решил вмешаться. – Я скоро приду.
Александр Викторович только криво усмехнулся, когда Витька послушно взяв за руку своего близнеца, вытащил его из кабинета и закрыл дверь. В комнате повисло тяжелое молчание, в котором оглушительно громко тикали старинные напольные часы. Время шло, а я стоял, как нашкодивший ученик в кабинете директора школы. Стоял и смотрел на человека, от которого сейчас так много зависело в моей жизни.
- Теперь с тобой. – Сидящий за массивным письменным столом мужчина откинулся на спинку кресла и наконец-то заговорил. – Сколько?
- Сколько?! Что?! – я ногой подвинул небольшое кресло ближе к столу и тоже удобно развалился в нем, давая понять хозяину, что разговор нам предстоит долгий и непростой.
- Ты же прекрасно понял... Сколько денег ты хочешь, чтобы оставить в покое моих детей и навсегда исчезнуть из их жизни?
Конечно, я все понял... и как же мне хотелось рычать, хамить и кусаться. Возбужденный и неудовлетворенный зверь внутри меня безумствовал, рвался в бой и жаждал крови. Но... сейчас я был просто обязан убедить сидящего напротив мужчину в своих глубоких чувствах и серьезных намерениях в отношении его сыновей.
- Деньги мне не нужны.
