У Маргарет была теперь полная свобода: хочешь – предавайся сочинительству; хочешь – колдуй, сколько вздумается, над фасонами платьев для себя и своих служанок; хочешь – исписывай горы бумаги, не утруждая себя заботой об аккуратном и разборчивом почерке. Пожалуйста, ты можешь совершить такое чудо – добиться постановки твоих пьес на лондонской сцене, ты можешь даже сделать так, чтобы ученые покорно склонились над страницами твоих философических опусов. Но вот итог: полка с томиками в книгохранилище Британского музея, от которых веет духом личности живой, увлекающейся и, увы, несмотря ни на что, стесненной. Герцогиня не знала ни самодисциплины, ни строгой логики и последовательности в изложении мысли. Она не боялась критики: какая-то детская беззаботность сочеталась в ней с высокомерием титулованной дамы – такой взбредет в голову фантазия и – пиши пропало!– закусив удила, она будет доказывать ее состоятельность. Мысли у нее бегут наперегонки, обгоняют друг дружку, ум кипит в волнении, кажется, еще минута, и мы услышим ее голос: «Джон, а Джон! Меня осенило!» – обращается она к мужу, который сидит в соседней комнате и что-то пишет. А что ее осенило?– бог весть, да это и не важно: все пойдет в ход – смысл, бессмыслица, догадки о женском воспитании: «…женщины живут, как Мыши или Совы, пашут, как рабочая Скотина, и умирают, словно Твари… Самые воспитанные женщины – те, у кого просвещенный ум»9; какие-то вопросы, пришедшие ей в голову во время прогулки: почему у свиней бывает свинка? почему собаки от радости виляют хвостом? из чего сделаны звезды и какая бабочка появится из куколки, что принесла намедни ей служанка, а она спрятала ее в теплом месте? Вот так она и порхает: от вопроса к вопросу, от одной темы к другой, перескакивает, нимало не заботясь о связности рассказа, не утруждая себя правкой: «…ведь гораздо интереснее писать, чем переписывать», – и все, что ни придет ей в голову, она заносит к книгу: подумает о войне – напишет о войне; вспомнит про школы-интернаты – выскажется про интернаты; увидит, как рубят деревья, – не преминет пройтись и по этому вопросу; задумается о языке и нравах – обязательно выразит свое мнение; зайдет речь о чудовищах и британцах – непременно подденет на перо; услышит про опиум – ударится в пространные рассуждения о пользе небольших доз опиума для лечения лунатиков; потом ни с того ни с сего перескочит на музыкантов и задумается, отчего они все безумные. Поднимет глаза вверх – и устремится мыслью в заоблачные дали: откуда взялась Луна? И почему звезда похожа на медузу? Потом опустит глаза долу – и задумается: интересно, знают ли рыбы, что вода в море соленая? Откуда в наших головах взялись феи и почему Бог любит их не меньше, чем нас? Интересно, существуют ли еще миры, помимо нашего, и что если какой-то путешественник откроет мир, нам не известный? Короче, «мы – полные невежды», и все же какое же это наслаждение – мыслить!
