Но надо сказать, что помощь эта была какая-то дозированная и очень странная: многие модели, которые мы просили, нам не давали, предлагая другие, менее совершенные, устаревшие. Так, некоторые самолеты, поставляемые из Англии в начале войны, имели в своей конструкции много фанеры и, будучи даже легко поврежденными от вражеского огня, в небе горели, как факелы. Знаменитые истребители «Кобра», на которых летали наши асы Кожедуб и Покрышкин, были подвергнуты значительным конструкторским и заводским доработкам, да и аэродромные умельцы много в них усовершенствовали, после чего они превратились в настоящее боевые машины. Приезжая в СССР, американские конструкторы были, мягко говоря, удивлены и потрясены тем совершенством, которым стала обладать их «Кобра», попавшая в руки русских умельцев.
Такой вот сложный, безумный мир, такая Европа во время войны и такие рыночные отношения. Черчилль после окончания войны проговорился «Не того кабанчика мы завалили».
А к моменту нападения на СССР, Гитлер имел в союзниках Румынию, Венгрию, Финляндию, Норвегию, Австрию, Чехословакию, Италию, Испанию, Японию и Таиланд (!) с Болгарией (правда, царь Борис был союзником с оговоркой, что не будет посылать свои войска против русских братьев). Вот такая очень сложная европейская тонкость.
А сейчас показания свидетеля. В 50-е годы фашистские военнопленные строили рядом с нашей школой в Баку техникум. Мы иногда общались с ними через дыры в заборе, окружающем стройку. Меняли у них на пирожки с повидлом финские ножи с красивой цветной рукояткой, которые они делали в своих мастерских из рессор «Студебеккера». Были там и чехи, и болгары, которые знали русский язык. Болгарин нам рассказывал, что в войну страна жила очень плохо, бедно, голодно и повсюду висели объявления с приглашением присоединиться к немцам в их походе на восток, бороться с коммунистами и евреями. Многие поддались этим призывам и так попали сначала на восточный фронт, а потом и в плен. Все собеседники говорили, что они сдались сами.
А наше союзничество с членами антигитлеровской коалиции было, в основном, чисто коммерческим. От Англии и США мы получали вооружение, транспортные средства, медицинские товары и продовольствие, а наши суда везли туда не только золото, но и коньяки, вина из крымской царской коллекции, Грузии, Армении, Узбекистана, антиквариат, шедевры живописи, икру, балыки из каспийской, сибирской ценной рыбы и все то, что так любят американцы с англичанами. Об этом часто беседовали хозяева и гости нашего длинного бакинского балкона с летчиками и моряками, побывавшими в Англии и Америке.
Но были у нас ещё два союзника, о которых можно упомянуть с чувством признательности. Это Иран, с которым у нас во время войны были надежные дружеские отношения. Всю войну в этой стране находились наши зенитные и воинские части, защищающие Баку с юга от вражеских налетов, мы бесперебойно получали от них продовольствие и горючее, так необходимое стране и армии.
И ещё нашим верным союзником была Монголия, поставлявшая нам меха, полушубки, техническое сырьё, продовольствие и, пожалуй, единственная страна, которая предоставила Красной Армии воинские части, участвующие в боевых действиях на наших фронтах.
На нашей стороне воевало много иностранных военных, таких, как фельдмаршал Паулюс со своими некоторыми штабными офицерами, польская Армия Людова, сформированная с участием Польской рабочей партии, которая поддерживала идеи коммунизма, эскадрилья «Нормандия-Неман», испанские республиканцы, немецкие и итальянские антифашисты и многие другие враги Гитлера. Все эти воинские части, по сути – добровольцы, формировались под нашим руководством, экипировались и находились на нашем довольствии.
Помощь же от Монголии осуществлялась на государственном уровне, и это хороший пример дружеских отношений и истинное благородство: помнят монгольские боевые друзья маршала Жукова и совместный разгром японских самураев на Халхин-Голе. Да и японцы хорошо запомнили этот урок и, как их Гитлер ни призывал, так и не решились вступить в войну против СССР.
Все эти договоры, пакты, меморандумы, перемещения армий, военные действия породили такую смуту во многих европейских странах, что человеческое общество, как потревоженный пчелиный улей, закрутилось, заметалось в поисках утерянного благополучия и спокойствия.
Если в нашей стране в 1941 году огромные массы людей стремились и двигались на восток, то сейчас, в 1944 году началось обратное передвижение людей к своим утерянным домам, в поисках своих близких, родных. И я, жалкая, несмышленая пылинка в этом круговороте, наблюдал проходившие передо мной судьбы разных людей, некоторые из них на всю жизнь оставили в моей душе воспоминания об этой поездке.
