Перед Лёхой Степановым встаёт выбор: бросить раненого товарища и спасти себя или остаться и попытаться вытащить «трёхсотого».
Если кого и ругал Леха Степанов последними словами, разглядывая небо, сплошь засыпанное звездами, мерцающими в миллионах световых лет от того места, где ему пришлось оказаться этой ночью, так это своего школьного учителя физики, а по совместительству еще и астрономии. Почему его, а не себя самого, спросите вы, пожав плечами от недоумения и разочарования от выслушивания очередного нытья и сваливания собственных недочетов на других. Действительно, кто мешал Лехе в школьные годы или после вооружиться картой звездного неба и досконально изучить, как перемещаются созвездия по ночному небосводу и положение какого из них по отношению к другим подскажет точное время до рассвета? Старые-добрые рассуждения о пользе образования и самообразования! Право, иногда лучше оставить их в стороне. Если бы да кабы…. В любом варианте штурм позиции, на которой их отряду пока так и не удалось закрепиться, должен будет повториться только к вечеру. Вопрос, сколько времени еще ждать своих. Вопрос не праздный. Леха посмотрел на лежавшего рядом лейтенанта. Молодой совсем парень выглядел бледнее смерти и сейчас казался своей собственной тенью. Лицо, вытянутое и окаменевшее, словно у покойника, было измазано глиной, смешанной с побуревшей на воздухе кровью, глаза ввалились и смотрели неподвижно на комья земли с перепутанными корнями сорняков, торчавших из верхней поверхности норы, в которую Лехе удалось его затащить. Обезболивающее будет действовать еще несколько часов, а потом, потом боль от тяжелого ранения станет невыносимой. Это в кино раненые ведут себя как ни в чем не бывало. В жизни всё по-другому. На той стороне прислушиваются к стонам и не упустят возможности добить «трехсотого». Вколоть свою дозу промедола тоже не вариант и Леха продолжил ругать физика, возвращаясь в прошлое, где Александр Сергеевич Сныть читал им, тридцати четырем половозрелым балбесам из 11 «А» класса «Маленького принца» Антуана Экзюпери на уроке астрономии. Как помнилось Лехе, все были страшно довольны такой заменой, да и, признаться честно, толкуй им Сныть про Альфу Центавру или про знаки зодиака с их Водолеями, Весами и Скорпионами, толку было бы не многим больше. В конце концов, Маленький принц прилетел к месту поломки самолета с далекой звезды, а значит, можно было причислять эту весьма милую историю к астрономической науке. Собственно говоря, ушлый физик так и поступал, оттачивая свои собственные эмоциональные флюиды размышлениями об узах и ответственности. Сам Александр Сергеевич Сныть переживал свой третий по счету брак с молоденькой лаборанткой, которая в то время казалась шестнадцатилетнему Лехе и остальным сорванцам довольно пожилой теткой.
Незаметно погрузившись в воспоминания о любвеобильном физике, Маленьком принце и ветреной лаборантке, Леха отвлекся от неутешительной реальности, но несколько коротких, злых очередей из ручного пулемета, простреливавшего все пути отхода из окопа, где ему удалось затаиться, спасая своего взводного, вернули его обратно. Ковш Большой Медведицы по-прежнему висел высоко над головой и где-то рядом бродила по небосводу ее младшая сестра, но в силу приведенных выше обстоятельств идентифицировать созвездие Малой Медведицы Лехе было не под силу.