- Рюмина приговорили к расстрелу 7 июля, казнили 22-го. Шварцман продолжал сидеть, его расстреляли в марте 1955 года. Примерно тогда же ликвидировали Аьаяка Кобулова, младшего брата Богдана, и Мильштейна, старого сотрудника Берии, работавшего перед арестом зам. министра внутренних дел на Украине. Казалось бы, Егор Маленков мог утереть пот со лба, перевести дыхание. Главным виновником официально провозглашен Абакумов, у которого больше нет возможности открыть рот, многие документы с компрометирующими подписями уничтожены. Не тут-то было! В январе 1955 года угодливый редактор "Правды" Шепилов поместил передовую статью с резкой критикой некоторых товарищей. Список грехов недвусмысленно указывал на Маленкова: развитие легкой промышленности, разрядка с Западом, тезис о том, что в предстоящей ядерной войне не будет победителей. Вскоре состоялся Пленум ЦК, где все эти обвинения повторил Хрущев: Егор не является достаточно зрелым и твердым большевистским деятелем, хочет руководить не только правительством, но и Президиумом ЦК, стремится к дешевой популярности среди народа. Припомнил ему близкие отношения с Берией, участие в Ленинградском деле, неблагополучное положение в сельском хозяйстве. Маленков к этому времени уже, наверно, не раз пожалел, что без борьбы отдал Хрущеву ЦК. Он дважды выступал с покаянием, сохранил место в Президиуме, но из главы правительства превратился в министра электростанций. На его место был назначен Булганин, алкоголик, шедший на поводу у Хрущева. Они стали колесить по миру вдвоем: фигуральный премьер и настоящий хозяин. Ликвидация сталинского наследия отнимала много сил. В декабре 1955 года создали комиссию для установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(Б), избранных на ХVII съезде партии, председатель П. Поспелов, члены - А. Аристов, Н. Шверник, П. Комаров. Доклад комиссии поступил в Президиум 9 февраля 1956 года, за пять дней до открытия ХХ съезда. Там были леденящие кровь сведения о довоенных репрессиях. Вы только послушайте: "Нами изучены имеющиеся в Комитете госбезопасности архивные документы, из которых видно, что 1935-1940 годы в нашей стране являются годами массовых арестов советских граждан. Всего за эти годы было арестовано по обвинению в антисоветской деятельности 1 980 635 человек, из них расстреляно 688 503... за два года 1937-1938 было арестовано 1 548 366 человек и из них расстреляно 681 692". Главное внимание сосредоточили на потерях партийных кадров: "из 139 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на 17-м съезде, было арестовано и расстреляно в эти годы 98 человек. Поражает тот факт, что для всех преданных суду членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) была избрана одна мера наказания - расстрел, что ни одного из них не оставили в живых. Из 1966 делегатов съезда с решающим и совещательным голосом арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях 1103 человек, из них расстреляно 848". В докладе главную вину за репрессии возложили сначала на ретивость Ежова, потом без перехода и не совсем логично на Сталина. Вот заключительная часть этого документа: "Позорные дела, творившиеся в стенах органов НКВД, проводились якобы с санкции и даже "в интересах партии". На самом же деле это делалось в угоду одному человеку, а иногда по его прямым указаниям (см., напр., шифртелеграмму от 10.1.1939 г.).
Вот к чему привел антимарксистский, антиленинский "культ личности", созданный безграничным восхвалением и возвеличением И.В.Сталина.
Владимир Ильич Ленин был глубоко прав, когда предупреждал партию: "Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью".". Для партийной верхушки это была бомба пострашнее атомной. Правленой стенограммы этого заседания не осталось, кто-то позаботился. К счастью, сохранилась рабочая протокольная запись, карандашные заметки с изложением выступлений,. Хрущев сразу взял быка за рога, предложил доложить съезду: "Несостоятельность Сталина раскрывается как вождя. Что за вождь, если всех уничтожает. Надо проявить мужество, сказать правду.